Четыре месяца спустя…
Я продолжал умирать.
После того как Брайс сказал мне, что снова разговаривал с Фон, мир повернул назад в прошлое. Я не мог
– Как дела у Блю?
Брайс пожал плечами, увеличивая вес, с которым делал приседания.
– Откуда мне знать?
Я немного глотнул воды, не обращая внимания на стоны и крики, издаваемые качками в спортзале.
– Ты снова трахаешь Фон, да?
– Откуда, черт побери, у тебя появилась эта мысль?
– Ты сказал, что вы снова разговариваете. – Я закрепил блины на штанге. – Вот я и предположил.
Брайс устроился на скамье и обхватил пальцами серебристый гриф штанги.
– Мы разговариваем как друзья, Джейс. Ее это больше не интересует.
– Чушь собачья.
– Меня тоже, придурок.
Я рассмеялся вслух.
– Чушь собачья номер два.
– Почему в это так трудно поверить? – Он начал жим штанги лежа на спине. Я страховал его, гадая, почему он прямо сейчас врет мне в лицо.
– Как это вообще возможно? Вначале вы понравились друг другу, затем перешли к свиданиям, затем прекратили разговаривать друг с другом, а теперь вы друзья?
Брайс ничего не сказал, руки у него подрагивали, а сам он крякал, поднимая штангу.
– Я хотел сказать, что после такого вообще нельзя вернуться к нормальным отношениям. Я думаю, что нельзя.
После нескольких жимов он выпустил из рук гриф штанги, выдохнул и шлепнул себя по груди.
– Можно, если ты зрелый человек. – Он еще два раза устало выдохнул. – В любом случае почему тебя волнует, как дела у Блю?
Я скрипнул зубами.
– Я не могу волноваться о человеке, с которым у меня были отношения?
– Нет, то есть я хотел сказать, что, конечно, можешь. Но вы даже нормально не встречались, да и ты вел себя с ней как скотина. Как козел!
– В каком смысле как скотина?
Я знал в каком. Я знал, в чем был скотиной. Но мне хотелось, чтобы это вслух произнес мой лучший друг. Я ничего не мог с собой поделать. Втирание соли в раны стало моим любимым хобби.
Брайс прищурился.
– Ты сам знаешь.
«Нельзя винить человека за то, что он пытался сделать».
– Я думаю, что она с кем-то общается, я не знаю…
–
Проклятье.
Я не ожидал, что так быстро заведусь.
Ревность вспыхнула во мне, дошла до точки кипения даже до того, как Брайс успел закончить предложение. У меня в мозгу промелькнули разрозненные образы мужчин, с которыми я ее видел, – с кем она общалась между делом, разговаривала в коридорах, в «Инстаграме» [34]. Я мгновенно составил список потенциальных партнеров, в которых Блю могла быть заинтересована.
– Кто он? – не унимался я, сжимая пальцами холодный металлический гриф.
– Вот ты опять. – Брайс снова напряг спину, готовясь к последнему заходу. – Откуда мне знать?
– А откуда ты знаешь, что она с кем-то общается?
– Боже, Джейс, тебя послушать сейчас, так кажется, что ты спятивший бывший муж.
– Мне нужно позвонить, – сказал я, вылетая из зала в раздевалку.
Я слышал, как Брайс кричит мне в спину:
– Мне нужно, чтобы ты меня подстраховал!
Но я не обратил на него внимания и запустил набор номера Блю.
«Пожалуйста, пусть у нее будет тот же номер, пожалуйста, пусть у нее будет тот же номер», – мысленно повторял я, пока она не ответила. А ответила она после второго гудка.
– Алло!
«Проклятье».
– Привет. – Я потер лоб, вышагивая с телефоном взад и вперед. – Привет, Блю.
– М-м-м. – Голос у нее стал надтреснутым. Она поняла, что это я. – Кто это?
Опять она со своими играми.
Мне этого не хватало, черт побери.
– Джейс, – ответил я, скрывая улыбку.
Только я открыл рот, чтобы сказать что-то еще, как она отключила связь.
Она отключила связь, чтобы не разговаривать со мной.
Она…
Блю отключила связь, чтобы не разговаривать со мной.
Я сжимал аппарат, уставившись на ее имя в «Контактах» телефона и с отвисшей челюстью, я моргал в неверии.
Блю. Отключила. Связь. Не. Желая. Разговаривать. Со. Мной.
Но затем мой телефон завибрировал, и ее имя заполнило экран, заставив меня ответить после первого гудка.
– Прости, это было грубо, – извинилась она, откашлявшись.
– Я… – «Как, черт побери, мне на это реагировать?» – Вероятно, я это заслужил.
– Ты так думаешь?
– А мы не могли бы… – заговорил я, но запнулся до того, как она снова отключит связь. – Мы можем начать снова? Наверстать упущенное. Выпьем кофе?
Мгновение она молчала.
– Мы уже наверстали упущенное.
– Когда?
– Четыре месяца назад.
– Э-э?
– В парке. – Она фыркнула с явным раздражением. – Ты помнишь или нет?
Я поймал себя на том, что улыбаюсь, и никак не мог понять почему. Она была раздражена моим звонком. Вероятно, раздражена даже тем, что вообще ответила. Но держаться подальше она не могла. А это значит, что в тот вечер, когда она сказала, что не любит меня, она соврала.
Мы оба были такими хорошими врунами.
– Если честно, то у меня туманные воспоминания. – Я стал говорить мягче. – Если ты хочешь рассказать мне о том, что произошло, я буду очень рад послушать за кофе.
Я знал, что она очень старается продолжать на меня сердиться. Секунды молчания об этом свидетельствовали. Но я был большим специалистом по разрушению этих стен. Это было мое второе любимое хобби.
