Ты знаешь, что он вернется,
Ползущий в ночи.
Новобранцы на КБПО были физически крепкими парнями в самом расцвете сил, с общим менталитетом, которых объединял жестокий процесс отбора. Мы все были открыто патриотичны и придерживались принципа «Америка превыше всего», и я не мог не гордиться тем, что являлся одним из них.
Я закончил курс КБПО в сентябре 1991 года. Как и в случае с отборочным процессом, оттуда вышел не каждый кандидат. Некоторые просто не были достаточно хороши на стрельбище или в ближнем бою, не справляясь с заданиями, например, слишком часто «стреляли по заложникам». Недостаточные навыки угрожали безопасности их товарищей, заложников и успеху операции. Другие просто не выдерживали напряжения и уходили добровольно.
Однако за то, что он не справился с заданием, никого не критиковали. Всех отправляли обратно в свои подразделения, высоко оценив их способности. Просто они не были достаточно хороши для Подразделения.
Кандидаты, успешно прошедшие курс боевой подготовки операторов, предстали перед комиссией, которая должна была распределить их по эскадронам. Меня распределили в эскадрон «C», группу C-2-G. Я гордился собой и думал, что стал воином элитного подразделения, представляя, с каким энтузиазмом меня примут, когда я доложусь своему новому командиру группы.
Однако, когда меня представили моему командиру, я был несколько ошарашен. Он был занят подготовкой к очередной операции, однако нашел время для быстрого рукопожатия.
— Отлично, — сказал он. — Тебе предстоит еще многому научиться.
И убыл. Вот такое было мое приветствие в Подразделении.
Февраль 1993 г.
Богота, Колумбия
Возле одного из номеров отеля в колумбийской Боготе на страже стоял одетый в костюм здоровяк с бычьей шеей и смуглым лицом. Он хмуро смотрел на трех явно выпивших молодых гринго, которые, пошатываясь, приближались к нему. Тому, кто шел посередине, поддерживаемый двумя другими, было явно плохо до тошноты — пока троица тащилась по коридору отеля, он стонал и вытирал рот полотенцем.
— А ну, пошли отсюда! — крикнул человек, прорычав затем что-то по-испански.
Мы втроем, одетые в обычные шорты и разноцветные футболки, подняли глаза, словно удивляясь тому, что там кто-то стоит.
—
— Идите отсюда! — снова крикнул мужчина и направился в нашу сторону, расстегивая пиджак — универсальный знак, означающий: «У меня есть пистолет, и вам пора уходить».
Мы повернулись и, спотыкаясь, пошли обратно по коридору. Свернув за угол, и оказавшись вне поля зрения, мы выпрямились и улыбнулись друг другу, трезвые как стёклышки. Нам удалось увести этого здоровяка настолько далеко, насколько возможно. Наша подготовка в качестве операторов Подразделения научила нас никогда не устраивать сцен, которые могли бы привлечь нежелательное внимание.
— Черт возьми, это было немного страшновато, — заявил я двум своим старшим товарищам, один из которых рассмеялся и уронил полотенце, которым он прикрывал видеокамеру в своей руке.
Мы находились в Боготе в качестве региональной группы по оценке безопасности, проверяя отели, рестораны и бары — везде, где американцы могли оказаться в плену у наркоторговцев, обычных преступников или боевиков Революционных вооруженных сил Колумбии (ФАРК), партизанской группировки, которая воюет с колумбийским правительством с 1964 года[13]. Задача состояла в том, чтобы ознакомиться с городом и подготовить фото- и видеоматериалы на случай, если они когда-нибудь понадобятся в ситуации освобождения заложников.
Снимая коридоры, выходы и входы в этом отеле, мы наткнулись на
Как и в этом случае, Подразделение регулярно отправляло группы по оценке безопасности в рискованные места, где американцы могли оказаться в беде. В настоящее время Соединенные Штаты не находятся в состоянии войны, но это не означает, что мир является безопасным местом.
В дополнение к этим тренировкам и наблюдениям по всему миру мы постоянно готовились и осваивали новые навыки.
Одним из моих первых учебных заданий была отправка в Аризону на подготовку к выполнению затяжных прыжков. Под термином «высотный прыжок с раскрытием парашюта на низкой высоте» (HALO) подразумевалось обучение прыжкам с самолета с высоты от 15 000 до 35 000 футов и падение на землю со скоростью около 125 миль в час до момента раскрытия парашюта на высоте 3 000 футов. Из-за высоты, на которой мы прыгаем, приходится носить с собой кислородное оборудование.