Для большевиков этого периода был характерен «романтический идеализм». Наиболее откровенно его психологию выразил один из депутатов И.С. Вегер 21 марта на пленуме совета, когда обсуждался вопрос «О демократизации городского самоуправления». Он говорил: «Нам предлагается заняться ведением городского хозяйства, т. е. заняться богадельнями, мостовыми, санитарией и т. д. Все это — вещи прекрасные, но с революцией имеют весьма мало общего… Все городские революционные комитеты превратятся в городские думы, займутся богадельнями, мостовыми и прочим. Тогда точка революции». Все дело организации городского хозяйства совет передал в руки КОО.
П.Г. Смидович вместе с В.П. Ногиным был инициатором компромиссного решения о тактике советов в самом начале апрельского кризиса правительства 21 апреля 1917 г. Он присоединился к предложению Ногина не мешать рабочим реагировать на события, но самостоятельно не выступать, как решил уже исполком Петросовета.
Великолепное знание жизни города, социальных настроений разных его слоев, экономической ситуации, расстановки политических сил и лиц, их персонифицировавших, вкупе с высокой культурой делали Петра Гермогеновича одним из незаменимых лидеров Москвы. Он руководил заседаниями Моссовета, принимавшего решения по ключевым вопросам, выступал на них, на партийных форумах большевиков города и области по важнейшим проблемам политической жизни, неизменно возглавлял переговорный процесс в ситуациях крайнего противостояния сторон в 1917-м. Во многом благодаря усилиям Смидовича, а также его единомышленников удавалось контролировать ситуацию в Москве в критические моменты.
Эсеро-меньшевистское руководство Моссовета не только не противилось предпринятым правительством мерам по дискредитации и репрессированию радикалов, но и помогло ему в этом. (Смидович, например, оставаясь членом президиума Моссовета, подвергся аресту за беседу с солдатами у госпиталя, мимо которого шел домой, возвращаясь из бани). 10 июля исполком МСРД выступил против травли большевиков, но меньшевики обвинили их в заговорщической тактике и анархистских методах действий. Им возражал Смидович: «Если революция гибнет, то потому только, что пролетариат в своей борьбе оказался изолированным». Он подчеркнул, что большевики никогда не обещали немедленного уничтожения разрухи в случае утверждения власти Советов, а лишь видели в этом лучшую возможность для решения проблемы. Смидович и другие большевики доказывали, что не потеряли доверие масс. Но исполком выступил против перехода власти к Советам и осудил действия РСДРП(б), как гибельные для революции.
1 сентября была создана согласительная комиссия из равного числа представителей фракций. От РСДРП(б) в нее вошли П.Г. Смидович и В.А. Аванесов. В принятой ею резолюции о структуре власти, предложенной меньшевиками, содержался призыв к участию в правительстве «революционной трудовой демократии» и примыкающих к ней слоев населения при решительном отмежевании от корниловщины. В тот же день П.Г. Смидович был избран и представителем Московской городской думы в областном военном совете.
После подавления выступления Л.Г. Корнилова борьба разворачивалась вокруг двух вариантов дальнейшего развития революции: на основе широкой коалиции реформистских демократических сил или путем решительной смены формы и существа государственной власти, которую отстаивали большевики.
После новых выборов в Моссовет 18–19 сентября большевики усилили свои позиции. В исполкоме они имели 32 места, меньшевики — 16, эсеры — 9, объединенцы — 3. Председателем президиума, как известно, был избран В. П. Ногин, в него вошли также большевики П.Г. Смидович, А.И. Рыков, В.А. Аванесов, Е.Н. Игнатов, меньшевики Л.М. Хинчук, И.Б. Кибрик, эсер В.Ф. Зитта и объединенец Л.Е. Гальперин.
23 октября исполком МСРД под председательством Смидовича принял декрет № 1 об экономической борьбе, означавший передачу управления производством фабзавкомам. Он был единственным декретом, изданным Моссоветом. Это решение было продиктовано объективными обстоятельствами. Нарастала угроза голода. Было организовано распределение продуктов по карточкам через домовые комитеты. Хлебный паек доходил до 1/4 фунта. Развал экономики и системы управления народным хозяйством, безудержный рост спекуляции, дефицитов, разгул бандитизма и проституции свидетельствовали о неспособности правительства овладеть ситуацией.
