Смидович, Игнатов и др. уже принадлежали к той части партийного и советского руководства Москвы, которая стремилась любой ценой избежать вооруженного столкновения и строила свою тактику на поисках мирных путей революции. Вечером 26 октября после доклада возвратившегося в Москву В.П. Ногина о восстании в Петрограде исполком совместно с представителями райкомов обсуждал ситуацию в Москве. Ногин говорил: «…Если в Петрограде победа пролетариата и армии совершилась легко и если есть надежда на воссоздание власти, признаваемой всеми партиями, входящими в Советы, то в Москве нужно принять все меры, чтобы это произошло без кровопролития. Поэтому я предложил партийной группе и ВРК выяснить положение во враждебном лагере и возможность кончить миром».
Ногина поддержали Рыков и Смидович, и ВРК пошел на переговоры. 26 и 27 октября велись переговоры с командующим войсками Московского округа К.И. Рябцевым и председателем Комитета общественной безопасности (КОБ) В.В. Рудневым. В то же время обе стороны разрабатывают планы боевых действий. К 28 октября напряженность усилилась. Еще 27-го утром меньшевики и эсеры распространили слухи о падении Совета Народных Комиссаров (СНК) и победе Керенского. ВРК поручил Смидовичу и Пятницкому установить с Петроградом связь и выяснить действительное положение вещей. Смидовичу, как уже отмечалось, на протяжении всех октябрьских событий, удавалось добиваться снятия излишне категоричных формулировок, не учитывающих реальности и интересов дела. Так, к условиям ВРК, предъявленным 28 октября в ответ на ультиматум Рябцева о создании революционно-демократического комитета с участием разных органов, он добавил приписку о возможности утвердить его состав «и другими организациями».
Кульминация наступила 28 октября: комендант Кремля Берзин сдает Кремль, начинается расстрел революционных солдат, все предприятия города останавливаются, солдаты гарнизона объявляют исполком своего совета, состоявший из эсеров и меньшевиков, изменником делу революции. Окруженный юнкерами Моссовет к вечеру 28-го с помощью районов добился перелома в свою пользу. ВРК согласился на переговоры и, откликнувшись на предложение Рябцева о перемирии, отдал приказ о прекращении боевых действий. В комиссии по выработке условий перемирия, организованной Всероссийским исполнительным комитетом железнодорожного профсоюза (Викжел в дни октябрьской революции — один из контрреволюционных центров) были направлены П.Г. Смидович и П.И. Кушнер.
Переговоры в согласительной комиссии проходили 30 октября до вечера в помещении бывшего царского павильона Николаевского вокзала. Партийный центр и ВРК отвергли соглашение и предложение о перемирии. Большевики ехали на переговоры после перемирия, как вспоминал Петр Гермогенович, с условиями победителей и с предписанием на уступки не идти. Требование распустить Красную гвардию, арестовать ВРК и другие окончательно сорвали обсуждение. «Бой — так бой, до конца, а там увидим. Все встали. Послышались громкие рыдания, истерики». Предоставив противникам место в автомобиле (переговоры шли в царском павильоне Николаевского вокзала), Муралов, Смидович и Кушнер довезли их до здания совета, а затем отправили на санитарной карете в белогвардейский штаб.
«Сдерживаемая 24 часа стихия развернулась с утра с новою силою. Гремели артиллерией районы, пылали дома, быстро стягивалось вокруг белых стальное кольцо революции».
Во время переговоров военные действия не прекращались. Были заняты гостиница «Метрополь», Городская дума и Исторический музей, штаб Московского военного округа (МВО). К исходу 2 ноября у белых оставались только Кремль, Александровское военное училище и 5-я школа прапорщиков у Смоленского рынка. В 5 часов вечера был пописан договор о капитуляции КОБ. При этом участники переговоров от ВРК П.Г. Смидович и В.М. Смирнов пошли на сохранение в юнкерских училищах оружия, необходимого для обучения, в комиссию по разоружению включили представителей командного состава и согласились на немедленное освобождение пленных после подписания соглашения.
2 и 3 ноября контрреволюционные силы прекратили сопротивление. «Из центра к нам прибыл П.Г. Смидович. Он приказал всех пленных отпустить. Ревком и штаб после допроса отпускали юнкеров и офицеров по домам, несмотря на то, что красногвардейцы были возмущены их зверствами: революционно настроенных солдат и рабочих они расстреливали безжалостно», — писал один из районных руководителей большевиков. Безусловная заслуга в удержании ситуации под контролем и сохранении города от возможного разгула стихии в дни ожесточенного противостояния принадлежит «примиренческой» части большевистского руководства. Одну из ключевых ролей в ней играл П.Г. Смидович.
«Победивший пролетариат не поднял руки на обезоруженных, не мстил за расстрелянных в Кремле товарищей. Он доверил слову взятых: не поднимать руки на Советскую власть. Многие ли сдержали слово? Один сдержал… Рябцев, расстрелянный недавно белыми», — писал Смидович.
