— Декорации стоят дорого, а денег нет, — говорил он. — Вот и приходится укрощать творческое желание художников… Костюмы шить тоже дорого… А это все влияет на постановку спектакля, его оформление. Я уже не говорю о световой аппаратуре… Художники очень недовольны, и режиссеры тоже… Цены на билеты, наверно, нужно повышать…
— А вот этого ни в коем случае делать нельзя, — прервал его Константин Васильевич. — Давайте лучше думать о том, как решить ваши проблемы без повышения цен на билеты.
В конце разговора он стал спрашивать об артистах, поинтересовался здоровьем М.Н. Ермоловой. К.В. Уханов знал, что еще в 1921 году великая актриса, первая народная артистка республики, ушла из Малого театра и теперь затворнически жила в своем доме на Тверском бульваре. Разные были тому причины, но факт оставался фактом.
Владимиров удивленно вскинул на него глаза.
— Чувствует неважно… Возраст уже, Константин Васильевич…
— Сколько ей?
— Уже 74… Но труппа ее навещает… Не забываем.
— Узнайте, в чем она нуждается, и позвоните мне… — сказал негромко председатель Исполкома Моссовета.
Он пришел на премьеру «Любови Яровой», а через месяц по его предложению пьесу в театре смотрел весь актив московской городской партийной организации, который долго рукоплескал и ее автору К. Треневу, и исполнителям В. Пашенной, В. Рыжовой, Е. Гоголевой, П. Садовскому и другим.
…В 1925 году XIV съезд ВКП (б) взял курс на индустриализацию страны, ускоренное развитие тяжелой промышленности, а XV съезд партии в 1927 году сделал акцент на наиболее быстром темпе развития тех отраслей тяжелой индустрии, которые могли бы в кратчайший срок поднять экономическую мощь и обороноспособности в СССР, обеспечить победу социализма.
И страна сделала этот рывок. 1928–1932 годы стали периодом небываого промышленного строительства. Первый пятилетний план был выполнен. В это время (до марта 1931-го) и пришлось Уханову «поднимать» Москву.
Особое внимание в становлении и развитии промышленности Москвы Константин Васильевич Уханов уделял проектированию рождавшихся новых заводов, таких, как «Фрезер», «Калибр», Первый часовой, Первый подшипниковый, Велосипедный; при его непосредственном участии, как это отмечается в истории развития московской промышленности, реконструировались, а по существу создавались заново заводы «АМО», «Динамо», «Красный пролетарий» и другие. Уханов работал настолько энергично, «что даже крайне скупой на похвалу И.В. Сталин в отчетном докладе XV съезду партии отметил, что бывший металлист неплохо справляется с обязанностями «красного мэра».
С директором завода «АМО» Иваном Алексеевичем Лихачевым он сблизился особенно, даже подружился с ним. Флагману отечественного автостроения, каким был завод «АМО», требовались серьезная реконструкция и расширение, предстояло осваивать выпуск новых машин.
— Хочется создать машину, — сказал как-то Иван Алексеевич председателю Моссовета, — чтобы она была и внешне красива обтекаемой формой своих крыльев, чтобы создавала впечатление стремительности…
Директор помолчал, а потом добавил:
— Но дело, конечно, не во внешнем оформлении… Для создания такой машины нам нужны высококачественные аккумуляторы, динамо, свечи… Нам нужны высокого качества металлы, хромоникелевые стали, легированные чугуны… А где их взять?
— Надо ставить вопрос перед правительством, — заметил Константин Васильевич. — И я, как член ЦК, как председатель Моссовета, поддержу тебя… И вообще буду твоим союзником в этой работе…
Провожая его в этот день с завода, Иван Алексеевич прошел вместе с ним проходную и очень удивился, увидев, что Константин Васильевич сам садится за руль машины.
— Ты без шофера?
Председатель Моссовета улыбнулся.
— А машина откуда?
Это был прекрасный итальянский «Фиат».
— Итальянцы Моссовету подарили… Вот я и езжу, благо водить умею…
— Нам бы такие выпускать… — похлопал по крыше автомобиля Лихачев.
— Будем! Будем, Иван Алексеевич, — ответил К.В. Уханов. — Будем выпускать лучше, если только нас будут поддерживать и не помешают…
Он нажал на газ, и машина тигрицей рванулась с места.
Люди всегда удивлялись уверенности, как и неуемности этого человека. К.В. Уханова в один день можно было увидеть и в Замоскворечье, и в Сокольниках, и на Рогожской заставе, и в других местах Москвы. Как только успевал!
Его водитель как-то пошутил:
— Вы, Константин Васильевич, при желании даже без машины, если бы она вдруг сломалась, везде успели бы…
Шутка оказалась провидческой — машина через некоторое время действительно встала. Ехал на собрание избирателей в Бауманский район, а машина — возьми, и сломайся. Водитель стал колдовать над мотором, но вскоре с горечью произнес:
— Ничего не получится, Константин Васильевич… Вы уж простите, но надо другую машину вызывать. Я сейчас.
Он посмотрел по сторонам, пытаясь определить, где находится телефон, но К.В. Уханов его остановил:
— Ничего! Доеду на трамвае. Тут близко. А ты вызывай аварийку…
И он пошел в сторону Елоховской церкви, где, как знал, была трамвайная остановка.
