…Как-то на Дангауэровке, где на огромном пустыре возводились корпуса завода «Радиоприбор», к нему подошли рабочие со стройки.
— Хороший завод строим, Константин Васильевич… — заметил кто-то из них. — Большой… Много людей будет на нем работать… А вот только где жить будут? Неужели ездить сюда на трамваях придется?
«Надо еще раз посмотреть строительство жилья в этом микрорайоне, — тут же заметил про себя председатель Моссовета. — Да и как с транспортом здесь?»
— С транспортом плохо, — точно угадал его мысли рабочий. — Мы, строители, сейчас долго добираемся сюда на работу…
— Да и купить здесь домой ничего нельзя, — вступила в разговор женщина. — Магазинов нет… Вот и едем после работы через всю Москву из-за двухсот граммов колбасы.
Говоривших поддержали, Константин Васильевич стоял и слушал, а когда реплики закончились, негромко произнес:
— Правильно говорите, товарищи. Будем думать и над этими вопросами.
Он не обещал ничего решить все сразу, но повторил еще раз:
— Подумаем.
Кто знает, может быть, этот короткий разговор и подтолкнул к тому, что скоро на Дангауэровке было заложено строительство новых жилых домов не только для рабочих «Радиоприбора», но и для рабочих других заводов, расположенных здесь. Трамвайная ветка дошла до Синичкина пруда, соединилась с другой веткой, идущей от центра; проложили свои маршруты автобусы; открылись магазины; на улицах зажглись электрические фонари.
Задача электрификации Москвы оставалась одной из главных. Имея опыт работы в «Главэнерго», К.В. Уханов хорошо представлял себе эти проблемы и потому всегда в разговорах с энергетиками чувствовал себя легко и свободно, неизменно демонстрируя глубокое знание дела. Он, правда, никогда не стремился это подчеркивать, но так выходило, что нередко поправлял специалистов-энергетиков на совещаниях при обсуждении каких-нибудь проектов. Один раз предложил даже продолжить совещание ночью на улице.
Дело было так.
Подводили итоги закончившимся работам по освещению московских площадей. К.В. Уханов обратил внимание на то, что на Таганской площади «шаг» фонарей оказался слишком большим.
— Зона освещенности одного фонаря не достигает зоны другого, — сказал он. — Надо было бы уменьшить расстояние между ними.
Один из специалистов стал возражать. Председатель Моссовета его остановил:
— Ну что вы говорите? Я сам проезжал ночью и видел…
Специалист продолжал отстаивать свою точку зрения.
— Тогда вот что, — заключил неожиданно Константин Васильевич, — я предлагаю закончить сейчас наше совещание и продолжить его сегодня ночью на Таганской площади… Убедимся, кто прав.
Совещание продолжили в двенадцать ночи и все-таки приняли решение фонари переставить. Все эти ночные выезды, ночные чтения книг и брошюр, не говоря уже о большой напряженной дневной работе, не могли не сказаться на здоровье, и врачи стали настоятельно советовать ему отдохнуть, полечиться, отвлечься от дел. Со всем он был согласен, кроме того, чтобы отвлечься от дел.
— Как же так?.. Я возьму и все брошу?.. — говорил он.
В конце концов, его все-таки отправили в Кисловодск.
Хорошо на Кавказе весной… Горячее солнце светит приветливо, оно освещает горы, необыкновенные по своей красоте и величию, а воздух прозрачно-синий, его так и хочется вдыхать и вдыхать. Сумерки наступают быстро. Кажется, еще несколько минут назад было светло, а теперь темень. Но и утро является тоже неожиданно. Окрашенное поднимающимся солнцем, оно бодрит и вносит в тебя необыкновенную свежесть.
Первым делом — на почту. Там — каждодневная депеша из Моссовета о делах, событиях, вопросах, которые возникли и которые нужно решать. Потом ответ на депешу — короткие слова, небольшие предложения, но в них мнение председателя Моссовета. Нередко он писал своим заместителям большие письма и получал на них тоже большие ответы. Телефонных разговоров было мало — связь работала плохо: трудно было дозвониться, да и слышимость оставляла желать лучшего.
…В этот день он, как всегда, пришел на почту и хотел уже было обратиться за пакетом, как с письмом в руках подошла девушка и встала за ним. Чувствовалось, что она очень торопится.
— Пожалуйста… — тут же сделал Константин Васильевич шаг в сторону, пропуская ее впереди себя.
— Спасибо, — сказала она. — Мне срочно нужно отправить заказное письмо.
— Пожалуйста, пожалуйста… — повторил он, и их взгляды встретились.
После того, как девушка вручила письмо строгому человеку в очках, сидящему за окошком, Константину Васильевичу очень захотелось заговорить с ней, узнать, откуда она, как ее зовут. И он спросил:
— А вас как зовут?
— Таня, — просто ответила она и улыбнулась.
Они познакомились. На другой день вместе поехали в Пятигорск и пришли к горе Машук. Гора ему не понравилась — серая холодная глыба упиралась в небо, а небо было высоким и безоблачным.
— Вы любите Лермонтова? — спросила она.
— Да, — ответил Константин и стал вспоминать стихи поэта.
Но надо же так случиться, что на ум ничего не приходило.
— «Ночевала тучка золотая…» — начала Татьяна и стала читать ему Лермонтова еще и еще.
