— Это так, милорд… два моих старших брата и целая группа их советников погибли при катастрофе яхты недалеко от рудников Хаумеа, которые они собирались посетить. Для нашего клана и всего "Истинного Огня" это большая трагедия. Отец безутешен, и, пока он не найдёт сил вернуться к активной деятельности, я буду исполнять обязанности номинеса. Вот доверенности и все прочие документы, подтверждающие мои полномочия, милорд. — Фахр передал скрин роботу-серву.
"Любопытный разворот событий", — размышлял Ким, бегло просматривая предоставленные документы, — "впрочем, номинес Ихтияр ибн Рашид явно запустил дела клана, и подобные изменения скорее выгодны "Драгоценному Наследию". В последнее время старик уж слишком явно взял ориентацию на Круг. Глупец! Там доверяют только своим."
— Скажите, милорд номинат, — Течжун поднял взгляд на гостя, — насколько быстро вы хотите утвердить себя в новом статусе перед Собранием Конфедерации?
— О, я совершенно не тороплюсь, ваше высокопревосходительство! Наоборот, пока не стоит широко афишировать имеющиеся у меня полномочия. Не стоит привлекать излишнее внимание к перестановкам в клане Аль Рашиди… гм… хотя бы до моей свадьбы, милорд!
— Принцесса подтвердила своё согласие?
— После пережитых совместных приключений никого ближе неё у меня нет, — тихо заметил Фахр, — я приложил все усилия, чтобы добиться благосклонности миледи. Свадьба намечена на конец года, и мы надеемся на ваше присутствие, ваше высокопревосходительство, милорд номинес.
— Благодарю вас за это приглашение. Надеюсь, больше проблем не будет, принц Фахр.
— Я тоже, милорд.
Обычно, когда в спальне гаснет свет, и закрываешь уставшие за день глаза, перед взором остаётся лишь тьма, и больше ничего. Лишь позже, неторопливо и осторожно, приходят сны. Сны бывают разные. Сны-сожаления о том, что можно было успеть, но не получилось. Сны-обещания, в которых понемногу формируются контуры будущего. А ещё Инга Тордоттер видела вещие сны, но все они всегда начинались одинаково — с тьмы перед глазами, скрытыми за опущенными веками. Но не в этот раз.
В этот раз, лишь женщина закрыла глаза, перед ними оказался ослепительный свет. Яркий, жгучий, немного болезненный. Инга инстинктивно попыталась зажмуриться, но куда там! Глаза-то уже закрыты! Превозмогая боль и жжение в них, вёльва постаралась вглядеться, чтобы рассмотреть происходящее там, в ослепительно ярком свете.
Повезло: сквозь сияние ей удалось разглядеть две фигуры, и в одной можно было бы угадать человека, опустившегося на колени и низко склонившего голову. Точнее, эту позу принял бы человек, но эта фигура не была человеческой…
— Владыка, Господин мой, припадаю к свету Твоему…
Ледяное оцепенение охватило Тордоттер, ужас подступил к её сердцу и прочно схватил его стальными клыками. Женщина осознавала, что спит, очень хотела проснуться, но странные фигуры, яркий свет, несущий за собой лютый холод, и звуки… слова, которые все инстинкты умоляли не слушать…не слышать!
— …от света ясного! Молю о воле Твоей, о Слове истинном!
Свет, заполняющий всё вокруг, будто расступился, сияющая фигура повернулась к нарушителю покоя, и тяжёлый взгляд будто придавил дерзкого непосильным грузом. Каждое слово ответа норовило раздавить нахальную вёльву, и хотя в разговоре не было звуков, отличных для человеческого уха от болезненного гула, смысл произнесённого отзывался болью внутри, грозя разорвать слабое смертное тело.
— Значит ли твоё появление, Вестник, что пришла пора?
— Да, Господин мой! Время на исходе, как и было указано Видящей.
— Есть ли подходящая кандидатура, Вестник?
— Жду лишь Вашего Повеления.
— Повелеваю тебе, Вестник, приступай. А ищущему Возвышения подтверди: он получит желаемое после тысячи лет Испытания… его тысячи лет, конечно.
— Вы милостивы, Господин мой!
— Не разочаруй меня, Вестник! Да будет так, и передай это… — сияющий шарик перетёк к тому, кого назвали Вестником, — тому, кто приготовился к Испытанию.
— Благодарю Вас, Господин мой, я вас не разочарую!
Жестом отпустив Вестника, сияющая фигура вернулась в свет, ласково сомкнувшийся вокруг неё.
Свет утратил своё ослепительное сияние, и теперь Тордоттер увидела клубящиеся клочья белёсого тумана, наплывающие на неё со всех сторон, и сверху, и снизу. Женщина повернулась, будто что-то разыскивая в окружившей её непроницаемой пелене, и заметила, что в одном месте клочья тумана буквально прыгнули ей в лицо. Она не отпрянула, сдержав свой порыв, и мгновение спустя поняла по ускоряющемуся навстречу потоку тумана, что движется, и движется всё быстрее, быстрее…
Вот уже клочья тумана слились в единую плотную стену вокруг коридора или русла, в котором скользила женщина. Свет стихал, теряя свою яркость, и стена вокруг становилась темнее, плотнее, с каждым мигом погружаясь всё больше и больше в серые безнадёжные сумерки.
