— Но…не могу же я обращаться к вам: "старик"! Или: "эй, вы"? Это будет с моей стороны невежливо…к тому же, мне хочется узнать имя своего спасителя… — Тедрик вспомнил о прячущихся за пределами тенях и зябко передёрнул плечами. — Без вашей бесценной помощи я просто бы погиб!
Старик кивнул и неспешно снял с перекладины над костром котелок с варевом, перемешал его коротенькой палочкой и отставил чуть в сторону, бережно укутав толстым шерстяным одеялом. Но до Тедрика успел дойти пряный аппетитный аромат незнакомой пищи. Судя по запаху, "лучшие мастера" в "сияющих дворцах" передрались бы со своими "господами" за право попробовать стряпню этого странного ханьца.
— "Эй, ты", — звучит очень невежливо, — задумчиво протянул хозяин очага. — "Старик" — грубовато, хотя, конечно, правдиво. Увы! Старость — неизбежный удел каждого, но мне не хотелось бы вспоминать о ней слишком часто. Пожалуй, обращаться по имени — наиболее естественно…в данном случае, да…но — вот вопрос: могу ли я доверить тебе своё имя…незнакомец?
Тедрик покраснел. Действительно, нехорошо получилось. Он не только не поблагодарил старика за своё…спасение, но даже и не представился, как должно.
— Мой уважаемый спаситель! Я, Тедрик, сын Михаила из рода Ратниковых прошу вас помочь…
— И как я, слабосильный старик, могу помочь ратнику Феодоро…то есть, Теодориху — о, вот память-то слабая стала! — так, да?! Какое было время! Строгое, жёсткое, безжалостное. Как-то раз…
Тедрик кивнул, заворожено глядя на ханьца. А тот, как ни в чём не бывало, ударился в воспоминания.
— …Со старым князем-то Феодоро — твой дед, что ли? — помнится, славно кутили…а я ведь его предупреждал: злые мугалы не успокоятся, завоевав Восток, они придут и в Тавриду…нет-нет, постой, — ханец возбуждённо вскочил, — ты же, вроде другой Тедрик…не из Тавриды. Из Берна, может быть, а?..
— Простите, что перебиваю вас, уважаемый, но вы меня с кем-то путаете. Я действительно из Боспора, но, уверяю, никакого отношения к упомянутым вами людям не имею. Я… — Тедрик почти поперхнулся, стараясь найти наилучшие слова, — вместе с напарником проводил разведку на планете, расположенной очень далеко от Колыбели — так теперь называется Земля. Кажется, была песчаная буря…я упал и видимо сильно ушибся…хм-м…головой, потерял сознание и очнулся уже здесь, у вашего костра. Я очень благодарен…
— Вспомнил, значит, — обрадовано захлопал в ладоши старик. — Это хорошо! Твоя память восстанавливается быстрее, чем можно было бы надеяться. Только вот имя своё я тебе доверить пока не могу, и благодарность твоя какая-то странная. Она не в сердце, не в душе, — ханец мягко приложил ладонь к груди, — а только в словах. Да и слова у тебя какие-то пустые: другая далёкая от Колыбели планета…разведка во время песчаной бури…ошибся головой, ага. Ответь, что понадобилось тебе на диких задворках Сферы Человечества? Зачем ты ринулся в Вельд именно в бурю? В такое время все, у кого голова без ошибок, предпочитают сидеть в надёжном убежище. Ну же, сын Михаила Тедрик, что ещё ты забыл рассказать?
С каждым словом хозяин костра всё сильнее преображался. Теперь это был уже не старик, а мужчина в полном расцвете сил, от которого веяло нечеловеческой мощью и странной леденящей жутью. Даже пламя потускнело и перестало давать живительное тепло, а из-за стволов елей протянули свои загребущие руки мрачные тени. Они, видимо, решили, что их час настал.
В какой-то момент "чужой" — а кем ещё могло быть существо, произвольно меняющее своё обличье? — без каких-либо дополнительных усилий оказался прямо перед своим гостем на расстоянии вытянутой руки. Он не прилагал для этого видимых усилий, не прыгал, не шагал — просто внезапно переместился, и Тедрик непроизвольно заглянул прямо в его странно белёсые глаза. Можно подумать, что в них клубился тот самый "голодный" туман, что своими кольцами охватил ели вокруг костра и сейчас нетерпеливо ждал, когда его хозяину надоест забавляться вкусной игрушкой. В глаза "чужого" можно было упасть как в бездонную пропасть. По-крайней мере, Тедрик почувствовал сильное головокружение, какое бывает на краю ждущей свою жертву бездны.
Пытаясь устоять, избежать падения, Тедрик в поисках опоры потянулся к пеньку, стоящему у лежанки, но его рука бессильно прошла сквозь крепкую с виду древесину. Ратникова бросило в холодный пот, но он ещё какое-то время продолжал бороться. Когда же силы иссякли, Тедрик рассказал всё. В смысле, всё о своей дороге на Торгу, о причинах, по которым была затеяна экспедиция на "Одиссее", о завещании Ивана Великого с указанием путевых пичей в эту звёздную систему…о записях из дневника, по которым отец и он поняли, каким образом можно попасть в командный центр машины "чужих". Он говорил, говорил, а костёр разгорался ярче, и тени испуганно отпрянули прочь от затейливых языков тёплого оранжевого пламени…
