— …Иногда это неплохо, — так же вдумчиво и медленно продолжал Цао. — Например, если у "хозяина" и мыслей-то никаких нет, а их заменяют примитивные животные инстинкты. Так что варианты можно привести разные. На самом деле, процесс "вкладывания" подобных мыслей не плохой, не хороший, всё зависит от личности "родителя" мыслей-"кукушат" и его целей, ведь на дурном дереве хорошие плоды не вырастут. Именно здесь, в определении истинных целей, и кроется та мера, по которой посторонний может оценить незнакомого разумного, его поступки и, следовательно, мысли и чаяния. По-настоящему разумное существо не отождествляет свою жизнь с убогим удовлетворением собственных физиологических, душевных — даже духовных — интересов. Он стремится дальше, "за горизонт", за любые горизонты. И сразу встречается с первой проблемой…
Цао на мгновение прервался и мазнул взглядом по Тедрику, убеждаясь, что ученик слушает внимательно. Ратников его не разочаровал: полностью обнажённый молодой мужчина — какая ерунда! К чему же здесь озабочиваться подобным? — сидел, будто оцепенев, на брошенном на лежанку одеяле, выпученными глазами наблюдая за каждым движением…учителя, ага. Ещё бы, после такого-то шока и стресса! Если бы подобную "лекцию" читали в академии или университете, слушатели, скорее всего, заснули бы. Но здесь, в этом странном месте по другую сторону смерти, каждое слово превращалось в фундамент иного мышления, которое Цао пытался создать.
Тогда — четверть тысячелетия назад — его друг Иван сделал свой выбор, предпочтя вернуться к жизни и семье. Он же двинулся по другой дороге, — на той стороне командира Цао не держало ничего, — а здесь он обрёл…даже не Вселенную — больше, много больше! Но заплатить за новые возможности, за новые знания и умения пришлось своим изменением и потерей смертной человеческой сущности.
Жизнь — и смерть. Как банально! Товарища давно унесло потоком времени, а Цао всё продолжал быть и верить, что их пути вновь сойдутся. Потому, что иначе и быть не может: ведь цель-то у них одна. Общая цель…
— …Человек — существо социальное, он живёт в обществе подобных себе. Чем сильнее личность, чем сильнее её стремление постигать мир и "раздвигать" его горизонты, тем больше новых мыслей-"кукушат" получают от него окружающие. Разве это плохо? Ничуть. Общество должно развиваться, вместе с ним должны совершенствоваться и люди.
— Кто и как определит, что эта мысль — полезна, а другая — вредна?.. Ха, даже если найдётся тот, кто сможет оценить их объективно, за мыслями невозможно уследить, как и ограничить распространение идей…
— В древности на Колыбели пытались. Безуспешно, конечно, — кивнул в ответ Цао. — Но бед и страданий подобные попытки принесли куда больше, чем те идеи, с которыми пытались бороться. А насчёт вреда и пользы объективные критерии есть. Это, во-первых, цель, которую данная мысль пытается воплотить в реальность, во-вторых — конечный результат произошедших из-за неё изменений. Как говорится, "по плодам их узнаешь".
— Бред…полный бред! По плодам узнавать злую мысль поздно, она уже свершила своё чёрное дело. А по целям… декларировать-то можно что угодно, а потом, если результат иной, развести руками и сказать: "Упс! Я хотел совсем другого!"
— Ответственность! — Назидательно поднял палец Цао. — Есть такое понятие — ответственность, о сомневающийся сын Михаила Тедрик. Без неё любое дело заранее обречено на провал. А чтобы никто не отговаривался незнанием, нужно изучать опыт прошлого, историю. "Нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чём говорят: "смотри, вот это новое"; но это уже было в веках, бывших прежде нас".
— Екклесиаст? Ха-ха, если древний царь оказался бы в современном мире, о учитель Цао, он тыкал бы пальцами в каждый пустяк со словами: "Вот новое! И то, и это!!" Звёздные корабли, дома-города, биофы, иусы…
— "Нет памяти о прежнем", — воздел руки к небесам Цао, — "да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после". Когда-то, — я не могу сказать давным-давно, для этого нет никакой возможности — уже существовали могучие разумные существа…
— Цивилизация древних? — Интерес Тедрика вспыхнул как порох.
— Нет, — поморщился Цао, — …эти были…хм-м…позже…в некотором роде. Народ, о котором я говорю, давно оставил не только города — поэтому его нельзя назвать "цивилизованным", хе-хе! — но и физическое обличье. Хотя, при желании, любой из них был способен его принять. Их было триллионы триллионов, и они освоили всю Вселенную, занимаясь созданием процветающей живой природы во всех подходящих мирах и преобразованием мёртвых миров в благоприятные для самой разнообразной жизни. Они были помешаны на красоте, получая от её создания, от ухода за ней и любования истинное наслаждение и блаженство. Разум любого из них охватывал всю Вселенную, а потому для них не имели значения расстояния. Войны и конкуренция, злоба и зависть — всё осталось для них в столь далёком прошлом, что давно перешло из сферы чувств и эмоций в разряд знаний и опыта, поскольку без всего подобного они процветали уже миллиарды лет…
