— Всю Вселенную? Я не могу себе этого представить, — то ли пискнул, то ли прохрипел Тедрик, — пусть так…а за её пределы выйти удалось? Что там?..
— Вот! — Цао довольно улыбнулся. — Любопытство — признак здорового разума. Оно порождает любознательность и стремление к самосовершенствованию…
— Проще, — сморщился Тедрик, — прошу вас, учитель Цао. Вы забыли — я же ударился головой!
— Ах, да! Тогда — специально для "ушибленного" — я постараюсь избегать лишних рассуждений…
— Пожалуйста, учитель Цао! Им удалось выйти за пределы Вселенной? Доказать множественность миров?
— Хм-м. Нет, о стукнутый сын Михаила Тедрик. Они обнаружили, что далее пути нет. По крайней мере, для них. За пределами Вселенной оказалось Ничто — нет, не пустота, — Цао оборвал робкую попытку вопроса, — твои далёкие предки назвали бы этот первородный хаос Навью. С твоей точки зрения это — вырожденное пространство, имеющее единственное измерение — глубину. Относительно Вселенной, конечно. И в каком бы "месте" ты бы не решил выйти "за границу" мироздания, там окажется та же "точка" нави.
— …Чего?.. — замотал головой Ратников, стараясь выкинуть прочь этот доводящий до головной боли образ.
— Ну, ты же просил "попроще"? — Цао неодобрительно взглянул на ученика. — Не мотай головой, последние мозги растеряешь!
— Учитель! — Возмущённый вопль Тедрика отразился от верхушек елей, заставив птиц недоумённо замолчать. Однако, лишь затихло недолгое эхо, они возобновили старые песни.
— Ладно, слушай. Попроще, хм-м! Сказка, может быть, а? Как для самых маленьких, да-да. Тогда не обессудь, и персонажи у неё тоже будут сказочные, из легенд твоего народа… — ханец пошевелил палкой угли, и вверх поднялись миллиарды маленьких огоньков, светящиеся всеми цветами. И ослепительно белым, ярким до боли в глазах, и голубым, более спокойным, каким-то мерцающим, и радостно сияющим жёлтым, оранжевым, и едва тлеющим красным. Повинуясь движению палки, огоньки, поднимаясь всё выше, составили множество хороводов и слегка светящихся облачков, а ещё выше вся эта мишура сформировала затейливо ветвящуюся конструкцию, похожую на округлую крону дерева.
Сказка учителя Цао.
— Так выглядела бы Вселенная, которую ты столь любишь упоминать, если ты смог бы её увидеть со стороны. Смотри! — Цао поднял свою палку вверх. Это не ветви, а мощные гиперпотоки, в которых людские корабли оказались бы беспомощными скорлупками. Каждый такой поток заботливо обёрнут "корой" из атомарной материи. Галактики — листочки, укутывающие всю огромную крону, каждая из них питается собственным гипер ручейком. Человеческим корабликам не стоит лезть и туда, да! А вот сюда, — Цао ткнул куда-то веткой, и Тедрик внезапно увидел маленькие серенькие слабо пульсирующие паутинки, — в тоненькие ниточки, идущие к каждой звёздной системе-клёточке, люди уже научились осторожно заглядывать. Но Вселенная — Недоля — не всегда выглядела именно так…
Тедрик очумело смотрел вверх на затейливо переплетающиеся струи дыма и искорки угольков, изо всех сил стараясь запомнить всю картину. Цао, улыбаясь, наблюдал за ним как дедушка за внезапно повзрослевшим внуком, неожиданно проявившим интерес не к играм, а к настоящей учёбе.
— …Ранее она бы выглядела иначе. Здесь, на этой стороне, ту эпоху называют Вторым Временем.
— А ещё раньше было Первое, так?
— Ты прав, о прекрасно образованный сын Михаила! Только родилось Первое Время совсем не в Большом Взрыве, и не так, как нафантазировали ваши — пф-ф! — учёные. Первое Время началось, когда истекло время предыдущей Вселенной, населённой величественным и невообразимо могущественным народом…
— Разве время — я имею в виду физическое время — может закончиться, о многомудрый учитель Цао?
— Ай-ай-ай, — погрозил пальцем Цао. — Нехорошо смеяться над старым человеком, ученик. А по поводу времени…всё, что имеет начало, имеет и конец. О нём я и расскажу тебе сказку, — ханец умостился на пеньке поудобнее и нараспев начал то ли рассказ, то ли песню.
"На исходе времени взглянул Бог Горний на Мир Дольный, на его бытие и небытие. Ничто не отозвалось Воле Его. Омрачился Лик Вышня. Увидел Он, что исчезла Мера в Мире Дольнем, и в Недоле, и в Лубе и в Прави. Нет более ни Лестницы, ни Пути. Где нет Пути — там Предел.
Вспыхнул Гнев Вышня. Бросил Бог Слова Гнева: "Хватит. Пусто бытие, раз нет цели. Взвешу Мир на Весах бытия Мерой истинной, увижу его Предел!"
Слово было вначале, словом и конец пришёл.
Брошено Слово в Мир Дольный из Мира Горнего посланником Гнева Его, и пришёл в мир посланник Брошна. Так зовут его, ибо вброшен он в Мир Словом, ибо бросит он всё в Мире, и каждую его часть, на чашу Весов. А ещё называют его Суд, потому что ему судить о Пределе.
