Все так умирают? полностью

В Праге мы с Женечкой (ей четырнадцать лет) не знали, чему больше радоваться: чудесной хозяйке, нас пригласившей, уюту дома, комнате, сплошь увешанной картинами, где нас разместили, мудрой недоступной таксе или доброму, мечтательному, полюбившему нас и с благодарностью принявшему нашу любовь городу мостов, садов, набережных.

Нежные Вальдштейнские сады с тихими прудами, народные гуляния под гармонь и марионеточный театр на острове Влтавы. Лабиринты узких улочек, они неторопливы – мы неторопливы, они стремительны – мы стремительны. Кто быстрее домчится до набережной Влтавы? Пересекаем десять раз на дню великий Карлов мост. Нас встречает книжное изобилие в первый же день на Вацлавской площади в магазине русской книги. И потом по очереди один из нас сидит с набитой книгами сумкой на Старомястской площади, в то время как другой прогуливается налегке неподалеку.

Манящая Парижская улица, где нельзя не загадать прогулки по Парижу.

Но она сама же и отвергает этот замысел, ревниво нашептывая о его несвоевременности и бессмысленности. И там же магазин писчебумажных принадлежностей, к которым Женечка особенно пристрастна, где набираем карандаши, ручки, ластики, записные книжки и всякие другие чудесные безделицы. Нас поражает собор св. Витта. В музее живописи в Градчанах впервые видим картины Лукаса Кранаха, его тихо-скорбные портреты.

Порой, при осмотре достопримечательностей, Женечка, потупив взор, уходила в себя, и из такого состояния ее не мог вывести и мой призывный оклик обратиться к реальности. Прости, Женечка, и это мое непонимание.

После Праги мы отправляемся в Палангу. Бушующее море не подпускает нас близко, большей частью мы им только любуемся, ищем на побережье янтарь. Фланируем по центральной аллее парка, посещаем музей янтаря.

Колючие свирепые дожди часто загоняют нас в читальню из светло-желтого легкого дерева, где листаем толстые журналы, или в маленькие кафе – пьем кофе, едим мороженое. Изредка бываем в бассейне с веселыми горками и водопадами. Женечка с Наташей совершают дальние прогулки на велосипедах вдоль моря, их сопровождает дурманящий запах хвои, исходящий от ароматных елочек, обрамляющих дорогу с двух сторон. Однажды едем в Клайпеду, в музей – аквариум. Где еще нам доведется увидеть таких причудливых рыб, морских животных и морских чудовищ? После музея заходим в необычное кафе: три комнаты, в каждой из них доминирует свой цвет. В какой же комнате мы были? Кажется в зеленой… Так ведь, Женечка?

Эстония, Эльва. Женечке пятнадцать лет. Темные озера. Сумрачные леса, рассекаемые снопами света. Заросли вереска, далекие прогулки по дачным поселкам. Поездки в Таллин, Тарту. Здесь, в Тартуском университете, учась на медицинском факультете, познакомились Женечкины прабабушка и прадедушка (а лучше бы им не знакомиться).

Первые две недели отдыха Женечка провела с отцом, потом мы с отцом поменялись. Вот что пишет мне Женечка в первые дни:

Мамочка. Я по тебе очень соскучилась, но надеюсь, что встретимся мы именно здесь, потому что это правда чудное место. И на Тракай не похоже, хотя тоже озера, леса, маленькие домики, красивые закаты, но у города совсем другие настроения. Он мне нравится, но я его еще не люблю. Доехали хорошо; прибыв в Тарту, прождали полтора часа электричку, и отец, как всегда, в своем репертуаре. Раздобыл бутылку молока, и мы выпили его прямо из горла. В ЭльвеХельди договорилась с соседями, и нас ждали в августе, так что если ты приедешь, мы поселимся в другом месте, а пока мы живем именно у Маяс. Комнатка хорошенькая и удобная, у нас, можно сказать, собственное подсобное помещение с разделочным столом, шкафчиком, холодильником, плита одна на две такие подсобки, своя посуда, воду таскаем из колодца. С рестораном отцу слабо, но столовая очень симпатичная, с тракайской совершенно несравнима. Мы были в ней один раз. Дома делаем салаты, а сегодня отец купил консервированные кислые щи, сварил их, и оказалось – очень прилично. Так что быт в полном порядке.