Упомянутая в письме девочка Света, что играла на виолончели, вскоре дает нам концерт, а мы в знак благодарности дарим ей книгу Северянина, купленную на Ратушной площади. Спустя несколько лет Женечка увидит повзрослевшую Свету, играющую в первоклассном оркестре.
Мы отдыхаем в Пярну. Женечка перешла на второй курс Университета, ей восемнадцать лет. Мы любуемся завершенностью очертаний бухты. Хочется вбирать ее взглядом всю сразу и длить в себе. Ласковое прикосновение песка к коже. Далеко в море уходит узкий мол. Женечке нравится по нему бродить. Здесь по-курортному очень нарядно, комфортно, уютно, вкусно.
Иногда млеем на женском пляже, испытываем новые ощущения. Гуляем по дачной части городка, ищем дачу Давида Самойлова. Мы его в то лето как раз читаем. («Какая холодность души к тому, что не любовь и мука»). Дачу находим по неопровержимым приметам, им самим же где-то неосторожно упомянутым. Не глазеем, чинно проходим мимо. Нам важно, что нашли: вот она, его обитель. Часто ходим в клуб любителей кино. Правда, фильмы здесь особенные, отобранные с учетом вкусов членов клуба: «Крестный отец» Копполы, «Сало, или 120 дней Содома» Пазолини. С него Женечка уходит, не выдержав его изощренной жестокости. В ряду других показывают наш любимый с Женечкой «Поезд» с Роми Шнайдер и Трентиньяном. Фильм о том, что, оказывается, можно и перед лицом смерти любимых не предавать.
По приглашению моего брата Саши в 1993 году мы с Женечкой едем в Париж. Женечка к поездке готовилась тщательно, ходила в Иностранку, читала о парижских достопримечательностях, посещала там же двухнедельные курсы французского языка, так что могла быть и была мне в наших прогулках гидом. К тому времени Женечка прочитала «Историю моих бедствий» Абеляра и возжелала себе такой же участи, что постигла влюбленную в своего учителя Элоизу. Ей виделись в Абеляре Никита Покровский, ее кумир, университетский преподаватель, а в преданной ученице Абеляра Элоизе – она сама…
Из Женечкиного дневника: