«Если бы пила, не было обидно. Эти подумают, что из-за них всю ночь плакала». - она вздохнула. Несмотря на неопределенность и вчерашний позор, придется изо всех сил делать вид, что их насмешки не трогают. Предположить легко, а вот выполнить...
Надев скромную тунику и яркий платок, отвлекающий от бледности и отеков, бусы Мита, Тома выдохнула и сделала шаг вперед. Млоас смотрел на нее смеющимися глазами, но никаких намеков не позволял. Семья тоже искоса посматривала, но ни шуток, ни острот не было. Что произошло, Тамара не знала и могла только догадываться.
Долон с интересом посмотрел на нее и протянул сладкие пирожки. После его заботы появились и силы, и уверенность, что ей все по плечу. Она склонила голову, чтобы не показывать сторонним радость и не сглазить счастье.
Во дворе уже велась погрузка, но это уже стало обыденным и абсолютно не интересным.
- Брат Виколот, - осторожно обратилась она, - могу я увидеть Саху?
Мужчина окинул ее любопытствующим взглядом, помолчал, а потом спросил:
- Ло, можно его посмотреть?
- Можно. – разрешил он и направился к запертом складу, где находился Саха. Томка шла за ним, стараясь не отставать, а Долон попутно дал наставления:
- Будь осторожна. Не показывай страх, но и не дразни его. Я рядом. – а потом тихо отпер дверь и позволил ей зайти.
- Хрюшенька, как ты? – спросила Томка, заметив исхудавшую фигуру на полу. – Замерз?
Зверь молчал, делая вид, что игнорирует ее.
- Я тебе лепешки принесла. – ласково позвала она, и его ухо дернулось. – Не сердись на меня, не могла я придти, сама взаперти сидела.
На жалостливый голос Саха повернулся, но всем видом выказывал невозмутимость и равнодушие к ее стараниям.
- Ладно, если ты обиделся, сама съем.
Ло, услышав за дверью свои слова, хмыкнул.
Саха, громко засопел.
- Ну, не злись, иди ко мне, мой облезлый зверь.
«Чего?» - резко дернулся он.
- Ты бы себя видел! Иди, шерсть счешу, а то стыдно показаться таким на людях.
Саха был раздавлен. Спесь сошла, и он осторожно подошел к Тамаре.
- Поворачивайся быстрее задом, а то не успеем. – он вздохнул и послушно повернулся.
Увидев его облезлую спину, словно у плешивого кота, покрытого лишаем, Томка еле сдержала восклик. Оставалось надеяться, что это не заразно, потому что вот так же облысеть самой – будет просто чудовищно ужасно. С каждым днем проплешины на шкуре становились все больше, и теперь отчетливо проступала бледная кожа, но что поразило ее, так это появление рыжеватых шерстинок.
- Ничего себе! – не удержалась она. – Ты рыжий?!
«Золотой я!» - разозлился Саха и обидчиво вскинул подбородок.
Томка смотрела на плешивого гордеца и еле сдерживалась от смеха.
«Да, чудны творения Богов. – подумала она и начала давиться смехом. – Рыжий нахал и ненормальная я, под присмотром братско-сестринской семьи. Дурдом на выезде».
Саха посмотрел на нее снисходительно-равнодушно и громко фыркнул.
- Многоуважаемый лес, вы тут гадить будете или соизволите на прогулку выйти? – подколола его Тамара. Хрюша психанул и, царапнув лапой землю, осыпал ее кусками грязи и песка.
- Ах, ты! – отплевываясь, возмутилась разъяренная Томка. - Пешком пойдешь! Даже покрывала не дам, чтобы потом, облезая от загара и вылезшей шерсти, долго думал над своим поведением. Понял? Я обиделась. – холодно произнесла она и встала, чтобы уйти.
- Уууу! – раздался жалобный ной.
- У-уу, манипулятор, рыжий! – прошипела Томка. – Чтобы шелковый был! Иначе второй раз твое «у-ууу» не прокатит, ясно?!
Вышли из помещения склада молча, игнорируя друг друга, зато на них обернулись все. Не сговариваясь, и Тамара, и Саха выпрямились и с большим достоинством пошли к телеге, которую уже запрягли, не обращая внимания на гадкие смешки за спиной. Затолкав исхудавшего Хрюшу в повозку, накрыв покрывалом, она погрозила у его носа пальцем и напомнила:
- Чиа, не обижай, иначе будешь иметь дело со мной!
Саха закатил маленькие карие глазки, демонстрируя, как его все допекли.
«И ты, и этот опостылели!» - подумал он и плюхнулся на перины. Оставалось дождаться Чиа, которая единственная смотрела на него восхищенными глазами и ловила каждый его чих или рык. Девочка появилась быстро и, увидев его, пролепетала:
- Ой, тебе больно! – она захлопала глазками и загрустила, зато у Сахи настроение поднялось.
«Глупышка добрая, наивная, уж с ней точно справлюсь, главное не попадаться на глаза этой язве. Вот же ж, пожалел на свою голову!»
Высокие ворота постоялого двора распахнулись, и караван стал выходить на улицу. Томка сидела на своем ненавистном верблюде и вертела головой по сторонам. Покидали Эквей той же дорогой, но прощаясь с золотыми стенами, на нее накатила грусть.
«Просидела в комнате и ничего не увидела!» - от злости она резко сжала ноги, и в ответ животное дернулось. Тома хоть и крепко держалась за ручку, но все же начала падать в бок.
- Оооой! – запищала Тамара и почувствовала, как кто-то подхватил за зад и затолкнул обратно в седло. Опасаясь увидеть Сидаха, медленно, с ошарашенными глазами, стала поворачивать голову и, увидев, что это Долон, с облегчением выдохнула:
- Спасибо. – пролепетала она и покраснела.
