Вовка Мартынов выскочил на крыло одним из первых и за шиворот выволок за собой пидарасика. Отпихнул преградившую путь толстуху, ловко сломал кисть пытавшемуся удержать его плюгавому подростку и пинком в живот отправил того в воду. Он пёр тараном, расталкивая, распихивая столпившихся на крыле стариков, женщин, детей.
– Ноу! Ноу! О, май гад, Джизус Крайст! – пидарасик сорвался на фальцет, Вовку так и подмывало развернуться и врезать ему по морде, но он не хотел тратить время и силы. Даже во сне.
Громыхая ножищами по металлу, Вовка, наконец, выбрался на свободное от людей место. Пидарасик за спиной тоненько всхлипнул и смолк. Оглядываться на него Вовка не стал.
«Что-то не то, – попытался сосредоточиться он, озираясь по сторонам. – Совсем не то. Не так, как должно быть во сне».
Слишком яростно слепило глаза одуревшее солнце, слишком едкой солью обжигал ноздри морской воздух, и слишком плотно был наполнен криками и стонами окружающий мир.
«Это не сон», – с ужасом понял Вовка.
Хмель враз выветрился, уступив место страху. Страх облапил Вовку, выстудил нутро, липкими щупальцами сдавил горло. Резко заболело в груди, словно кто-то рванул Вовку изнутри, стремясь выбраться сквозь него наружу, как в дурацком фильме ужасов. Перехватило дыхание – Вовке показалось, что его легкие лопнули. Затряслись руки, выпучились глаза, словно пытаясь вывалиться из орбит. Рот наполнила горькая слюна, разом исчезли все звуки, остался лишь мерный рокот в ушах, будто накатывались волны или шумели двигатели. Ноги стали ватными. А потом подломились колени, и мертвый, с разорвавшимся сердцем Вовка осел всем своим центнером с гаком на обшивку крыла.
Минуту спустя его спихнули в воду. Он мерно покачивался на мелкой волне, уставившись остекленевшими глазами в равнодушное небо. Рядом, то и дело тычась в Вовкину промежность головой на свёрнутой шее, болтался труп пидарасика.
Когда-то Леночка неплохо плавала: спасибо сколиозу и районной врачихе, которая посоветовала отдать девчонку в бассейн. Спина выровнялась, мышцы подтянулись, и Леночка перестала стесняться себя в купальнике. Плавать она старалась как можно чаще – в бассейне, в речке, в пруду – да попросту в любом доступном водоёме. Конечно, с профессиональными спортсменами не сравнить, но лучше, чем все ее подруги.
Оказавшись в воде, Леночка впервые за долгий день почувствовала себя уверенно. Сейчас только она была в ответе за себя и Ксюшу. Больше их жизни ни от кого не зависели, теперь всё решала только она сама.
Ксюша всхлипнула, и Леночка прижала ее к себе покрепче, следя, чтобы лицо ребенка находилось над водой. Ксюша любила воду, но не солёную и едкую морскую, а обычную, водопроводную, тёплую, набранную в ванну. Леночка повернулась на бок и, загребая одной рукой, стала отдаляться от тонущего самолёта и образованной им в воде гигантской воронки. Она ясно видела растущие в размерах точки на западном горизонте. Спасательные суда – осталось продержаться каких-нибудь полчаса. Леночка стиснула зубы – она продержится. Продержится, во что бы то ни стало!
Она почувствовала, как что-то потянуло вдруг её левую ногу. Резко и больно, а потом враз отпустило. Течение, решила Леночка и, поддерживая одной рукой заплаканную Ксюшу, отрывистыми, рваными движениями поплыла прочь.
Когда сзади кто-то цепко ухватил за плечо, Леночка развернулась. Прищурилась – последние несколько минут почему-то перед глазами все плыло, и слабело тело.
Это был тот самый здоровяк, с которым ее познакомили, кажется, много-много лет назад… Как же его… Аб… Абрам… Абрахам…
– Гив ми, – каркнул Абрахам, протягивая руки к Ксюше.
Леночка вскрикнула и прижала дочь к себе.
– Гив ми! – заорал на неё Абрахам.
Леночка замотала головой.
В глазах Абрахама ей явственно виделись сострадание и боль. Он указывал рукой куда-то вниз, в воду. Леночка опустила взгляд.
Она и до этого заметила, что плывёт в луже крови, но думала, что та течет из носа и изо рта. И лишь сейчас, ошарашенно глядя вниз, Леночка поняла, что кровь поднимается от ее ног. От левого бедра, распаханного и развороченного так, что белесые, промытые водой лохмы болтались, будто рваные колготки.
«Почему же я ничего не почувствовала?» – спросила себя Леночка и тут же поняла, что это уже неважно.
Абрахам вновь протянул руки, забрал Ксюшу и, повернувшись на спину, поплыл на запад.
Леночка тянулась за ним. Долго-долго, казалось, что всю жизнь. Всю жизнь, в течение которой они с Абрахамом поженились, родили Ксюше братика, потом сестричку, переселились в тихий домик с яблоневым садом и там встретили позднюю, покойную старость…
