Сегодня суббота, и я остаюсь ночевать у Элизы. Она уговорила меня сходить на еще один концерт, хотя с бóльшим удовольствием я бы заказала китайской еды и заснула перед теликом под какую-нибудь киношку из проката. Этот концерт по крайней мере профессиональный – в театре в сорока минутах езды от дома Элизы будет выступать группа под названием The Nothings[27]. Но мы поедем на машине с Лиамом и его басистом Эриком, а я бы предпочла больше никогда в жизни никого из них не видеть.
– Ой, да они, скорее всего, опоздают, как мажоры, – говорит Элиза, поднимаясь на ноги. – Не парься. Лучше бы рассказала мне побольше о своем новом парне.
– Он не мой парень, – раздраженно говорю я и тут же раздражаюсь еще больше от того, как по-детски звучит эта фраза.
На самом деле мне даже трудно вспомнить, что именно меня так привлекает в Сергее, когда я нахожусь рядом с ним. На ум приходит только его крупный нос, видавший виды свитер и тот факт, что я ужасно хочу быть лучше, чем он. Сергей определенно относится к тем людям, которым на вид уже как будто лет под сорок, и не могу сказать, нравится ли мне это в нем или нет.
– Он не секси, – говорю я спокойнее. – Думаю, дело в его уверенности в себе.
– Его уверенность. М-м-м, то, как он держит в руках свою скрипку, – смеется Элиза, виляя бедрами, пока ищет в шкафу что-нибудь подходящее для выхода. Я швыряю ей в голову скомканную толстовку, хотя то, что она сказала, недалеко от правды.
– Элиза! Лиам здесь! – кричит ее мама снизу.
– Да уж, вот тебе и опоздали, как мажоры, – бормочу я не то чтобы очень тихо себе под нос.
– Мне еще нужно сделать прическу, – заявляет Элиза, натягивая черно-белые брюки, которых я раньше у нее не видела. – Можешь спуститься и поболтать с ними?
Ну конечно же. Я рычу и бросаю на нее взгляд из разряда «будешь мне должна». Вообще-то Элиза уже немного меня достала, и я не прочь отдохнуть от нее, прежде чем мы проведем весь вечер в компании друг друга. Так что, проверив содержимое своей сумочки, я медленно иду на кухню, где парни мило беседуют с мамой Элизы.
– Я так рада, что у вас есть своя группа, – говорит она. – У Лиама всегда была склонность к музыке. Помню, как он расхаживал по этому дому в подгузниках, играя на маленьком барабанчике.
Лиам, улыбаясь, проводит рукой по волосам, встрепывая их и одновременно придавая им еще более идеальный вид.
– Спасибо, тетя Кэролайн. Это… э-э-э… определенно добавляет очков моему имиджу рок-звезды, – шутит он, и они оба смеются.
Я прикусываю губу. Как же несправедливо, что полные придурки так классно выглядят. Эрик смеется с запозданием странным пронзительным смехом. Он выглядит нервным и так усердно жует жвачку, что я слышу влажный звук его двигающихся челюстей, когда подхожу ближе. Я в курсе, что Элиза организовала эту вылазку только ради того, чтобы провести время с Эриком, но я этого не понимаю. Эрик странный, выглядит как скользкий тип, и от него резко пахнет, не могу понять чем. А еще он часто подвисает, подолгу глядя в пространство. Сергей, по крайней мере, способен поддержать беседу.
– Анна, – вовлекает меня в разговор мама Элизы. – Сколько нарядов Элиза уже примерила?
– Только один, – отвечаю я. – Она была слишком занята гимнастикой.
Услышав это, мама Элизы возводит глаза к потолку.
– Как дела в оркестре? – спрашивает Лиам.
– Отлично, – отвечаю я. В этом вопросе чувствуется какой-то подвох, хотя он вроде бы совершенно нормальный, на удивление даже вежливый. – Все очень милые. И, знаешь, действительно талантливые.
– Это хорошо, – беспечно говорит Лиам. – Слышал, что там любой готов пырнуть тебя ножом в спину, лишь бы занять твое место. Но я рад слышать, что все там такие же милые, как ты.
Он улыбается мне, а Эрик снова смеется.
– Не все такие головорезы, как ты, Лиам, – отбривает его мама Элизы, обнимая меня, но от этого я чувствую себя только хуже, еще чуть более жалкой, чем являюсь, и испытываю облегчение, когда она уходит. – Пойду посмотрю, удастся ли поторопить Элизу.
Эрик и Лиам начинают обсуждать песню, над которой работают, а я тем временем борюсь с потоком непрошеных мыслей. Я бы хотела, чтобы Сергей был больше похож на Лиама. Дело не только в том, как он выглядит, – в Лиаме есть какое-то щедрое свечение, которое заставляет меня тянуться к нему, искать пристанища в этом источнике света. Я чувствую раздражение на себя и хочу отмотать все назад. Я представляю, как Лиам обматывает шнур микрофона вокруг моей пульсирующей болью левой руки и тянет, тянет, тянет, пока она не оторвется.
– Погнали, сучки! – выкрикивает Элиза, буквально впрыгивая в комнату.
Она выкидывает рок-н-ролльное коленце и наяривает на невидимой гитаре, прислонившись спиной к ошарашенному Эрику. Сейчас только семь часов, а я уже мечтаю о том, чтобы этот вечер поскорее закончился.
Прошла неделя с тех пор, как Анна открыла перед нами новые музыкальные возможности – словно взломала замок сундука с сокровищами. Каждый раз, когда я прокручиваю в голове сочиненную ею мелодию об Элизе, она нравится мне все больше.
