Не дожидаясь ответа, она разворачивается на стуле, чтобы продолжить разговор с подругой, которая сидит позади нас. Молча засовываю папку с нотами под стул и осматриваюсь. Я должна радоваться своему месту, которое находится прямо в середине первой скрипичной секции, но замечаю, как несколькими рядами впереди Сергей перебрасывается шутками со своим партнером по пульту, и ничего не могу с собой поделать: хочу сидеть там.
Незаметно пролетает первая половина репетиции. Мистер Хэллоуэй немного рассказывает о песнях из программы нашего первого концерта, который состоится всего через несколько недель, и мы предварительно проигрываем несколько из них. Меня воодушевляет звук, который уже сейчас кажется насыщеннее, чем у школьного оркестра. Потом приходит время разбиться на небольшие группы для работы в секциях, и я иду за Мишель и ее подругой в другой кабинет дальше по коридору, похожая на потерявшегося щенка. Преподаватель по игре на скрипке – пожилой мужчина со слишком крупными для его лица зубами – улыбается нам, стоя в передней части класса.
– Позже я поручу Сергею отшлифовать с вами эту часть, но сегодня давайте все вместе проработаем те самые замысловатые фрагменты из Дворжака, – говорит он.
Мы играем несколько сложных мест, помечая в нотах карандашом особые движения смычка. В какой-то момент он просит нас сыграть по двое. Когда настает наша с Мишель очередь, нервы у меня натянуты до предела, пальцы двигаются резко, как механические, но мне удается справиться с собой и обуздать нервное возбуждение. Когда мы заканчиваем, преподаватель указывает на меня своим смычком.
– Берегитесь ее. Это маленькая горячая петарда. – И все смеются, за исключением Мишель, которая хмурится.
Запястье пульсирует, но мне все равно. Мой фитиль зажжен, и я готова взорваться дождем разноцветных искр. Когда играет Сергей, я не могу не признать, что он очень хорош. Конечно, не красавец в общепринятом смысле, но что-то есть в том, как свободно он двигается во время игры, как раскачивается из стороны в сторону его тонкий торс, как будто это происходит само собой, помимо его воли, – это очень сексуально, и мое лицо вспыхивает, когда я смотрю на него. Однако петардой его не называют.
Мы заканчиваем репетицию на пятнадцать минут раньше. Мистер Хэллоуэй заказал пиццу – угощение в честь нашей первой совместной репетиции и спасение для моего урчащего желудка.
– Это будет хороший сезон, ребята, – обещает он.
Тело так гудит от перенапряжения, что я чувствую себя вибрирующим камертоном и, несмотря на голод, хотела бы, чтобы мы не прерывались, а репетировали полных два часа. Это было бы намного проще, чем пытаться вести светскую беседу с кучей незнакомцев, у каждого из которых, похоже, здесь уже есть друзья. Пару минут я неловко топчусь рядом с Мишель и ее подругой Дайей, которые откровенно меня игнорируют, а затем с трудом встреваю в разговор трех альтистов о последнем фильме с Сандрой Буллок. Они, как я и предполагала, благосклонно принимают меня в беседу – альтисты всегда приветливее скрипачей. Что ж, по крайней мере пицца очень вкусная.
Я иду к своей машине, облегчение от того, что я пережила этот вечер, наполняет грудь, точно только что открытую птичью клетку. И вдруг я слышу позади себя:
– Эй, Анна Каренина!
Сергей бежит ко мне через полутемную парковку. Проезжающая машина сигналит и резко тормозит, и моя рука непроизвольно тянется ко рту, но он просто улыбается и машет водителю.
– Попасть под поезд – это же моя тема, помнишь? – говорю я, когда он, запыхавшись, подходит ближе.
– Это была Geo Metro[26]. Скорее всего, она бы от меня отскочила, – улыбается он, махнув рукой. – Ты сейчас куда?
– Э-э, – тяну я, чуйкой Человека-паука улавливая его намерение предложить мне свою компанию, и сама не знаю, хочу этого или нет. – Мне нужно вернуться в Гринвилль. Завтра с утра – в школу. И родители, должно быть, меня уже заждались, – быстро прибавляю я. Говорю слишком много, но боюсь остановиться. – Это же была моя первая репетиция, и все такое, понимаешь.
– Конечно, – кивает он невозмутимо, как будто не замечая моей уловки. – Приезжай пораньше на следующей неделе. Перекусим вместе.
Это не вопрос и не предложение, больше похоже на рекламную информацию. Открываю рот, еще не зная, что сказать, не зная даже, что я думаю о приглашении, но Сергей воспринимает это так, будто я собираюсь отказаться.
– Да что тут думать. Скажи «да».
И я… ай, ладно, к черту. Я так и делаю.
– То есть ты говоришь, что он не то чтобы очень секси, но и не можешь сказать, что он совсем не секси?
Элиза лежит на полу своей спальни, время от времени делая «мостик» и созерцая меня, таким образом, вверх тормашками. Я сижу в рабочем кресле, как обычный человек.
– Что ты вообще делаешь? Разве нам не надо выходить через пять минут? – спрашиваю я.
