Но для Лиама то, что было между ним и Анной, нельзя назвать словом «встречаться». Это было землетрясение, которое прокатилось по его эмоциональной жизни, перевернув все с ног на голову, а затем утихло.
Все иллюзии насчет того, что он сможет вернуться к прежней жизни, рассеялись во время первой репетиции группы, которую им удалось организовать в гараже Гэвина.
Сначала все было прекрасно: тот же запах морилки для дерева, исходящий от верстака в углу, тот же полуадекватный Эрик, опаздывающий на двадцать минут, тот же угрюмый Крис, самозабвенно импровизирующий на гитаре, вместо того чтобы слушать других. Но когда они пытаются разогреться на своих старых песнях, которые всего пару месяцев назад он мог бы спеть, хоть разбуди его среди ночи, все звучит как-то не так. Мелодия кажется ломкой, слова – деревянными и странными. Он говорит себе, что слегка все подзабыл, но час спустя песни звучат ничуть не лучше, а может быть, даже хуже.
Он планировал показать им несколько песен, которые написал о Мюриэль во время своего творческого озарения перед последними репетициями с Анной, но сейчас это кажется пустым, бессмысленным. Тогда он так и слышал, как прекрасно эти слова лягут на скрипичную музыку. Но превращать их в песни в стиле металл кажется неправильным – это скорее искажение, чем переложение. В любом случае кто захочет слушать, как он поет о своей бывшей девушке? «Это в прошлом», – думает он, но тут же вспоминает, что Мюриэль – часть его настоящего. Есть и другие тексты песен, которые уже несколько дней крутятся в голове, но у него не хватает духу встретиться с ними лицом к лицу.
– Что с тобой? – спрашивает Гэвин, настороженно вглядываясь в лицо друга.
– Ничего, – отвечает Лиам.
Ничего, кроме Анны. Он не сможет писать ни о ком и ни о чем другом в ближайшие месяцы.
ЭЛИЗА БЫЛА ТАК подавлена после похорон Эрика, безвылазно сидела дома, проводя вечера за складыванием сложных оригами и чтением Камю. Поэтому удивлению Анны не было предела, когда однажды днем подруга позвонила, чтобы сообщить, что заедет через пару часов, чтобы отправиться на лекцию «Наука для всех». Анна старается не подать виду, как она счастлива, что Элиза об этом помнит.
– А у нас будет время заглянуть по дороге в «Рокки»? – спрашивает она. – Сейчас сезон мятных молочных коктейлей, которые ты любишь.
– Тогда приеду на десять минут раньше, – говорит Элиза, и Анна чувствует, что жизнь, кажется, возвращается в свою колею и что есть еще маленькие привычные дела, которые никуда не делись.
Неважно, что всего через год с небольшим они начнут готовиться к поступлению в колледж и, возможно, потом будут жить и учиться в разных городах, а может, и в разных штатах. Неважно и то, что Анна терпеть не может мятные молочные коктейли. Сейчас у нее есть Элиза и связывающая их общая история.
Только когда они занимают в аудитории свои места, до Анны, сидящей рядом с довольной Элизой, которая потягивает коктейль через соломинку, доходит, что тема сегодняшней лекции – квантовая механика. Этот термин для нее почти ничего не значит. И все же она как завороженная слушает доклады о волновых функциях, физике элементарных частиц и Нильсе Боре.
– Пресвятое нейтрино, Бэтмен********, – шепчет Элиза во время аплодисментов в перерыве между выступлениями. – Я совершенно запуталась.
– Ага, – кивает Анна. – Но давай все-таки останемся до конца, хорошо?
Научные концепции, о которых им рассказывают, действительно довольно скользкие, и Анна долго не может разложить их по полочкам у себя в голове. И все же есть что-то волшебное в том, что ее окружает совершенно невидимый мир.
Когда последний докладчик показывает слайд с заголовком «Многомировая интерпретация», у Анны возникает ощущение дежавю, но она не может понять, почему эти слова звучат смутно знакомо. Профессор, веселый на вид мужчина с неуловимым европейским акцентом и растрепанными волосами, рассказывает историю о том, как какой-то физик выпил в баре чересчур много шерри, после чего его посетило главное озарение всей жизни.
– И вот это откровение Эверетта: хотя мы – все мы, например, находящиеся в этой комнате, – и не подчиняемся отдельным физическим законам взаимодействия элементарных частиц, которые изучаем, возможно, между нами и объектами квантового мира есть кое-что общее. Возможно, частица находится не здесь и не там. – Он быстро указывает на две разные точки в воздухе. – А в обоих местах одновременно. И, возможно, наблюдатель этой частицы также находится в обоих местах одновременно. Видите? Итак, один из нас наблюдает за частицей в этом месте, а другой – в том. Это не одно или другое, а одно и другое. И одно не более и не менее вероятно, чем другое.
