Были ли предусмотренные этим приказом Ф.И. Кузнецова меры достаточными и своевременными? Нет, они по своему содержанию и объему были не вполне достаточными и уже успели довольно сильно запоздать. Хотя не все уже было в силах советского военного руководства. Кроме того, ему так и не были точно известными ни время начала военных действий против нашей страны, ни форма развязывания войны. Да и вообще не было и точной уверенности, что агрессия против СССР тогда состоится. Потому и приказ был недостаточно категорическим, и исполнялся он не слишком рьяно. Тем не менее он все-таки позволил войскам Северо-Западного фронта не допустить своего разгрома и существенно задержать продвижение врага на Ригу, Великие Луки, Псков, Таллин, Новгород, Ленинград и другие города Прибалтики и Северо-Запада РСФСР.
Конечно, никакими приказами уже было невозможно в тот момент преодолеть достигнутое к лету 1941 года большое преимущество Германии и ее союзников в силах и средствах, а тем более ее превосходство в ресурсах. Впрочем, весь масштаб этого ресурсного рывка фашистского блока, как уже говорилось, еще не был до конца известен советскому руководству или же полностью еще не был им осознан.
В то же время нельзя согласиться с М. Ходаренком и В. Славиным, которые считают, что советские войска в Прибалтийском военном округе (и в других тоже) к 22 июня 1941 года «…находились уже не в пунктах постоянной дислокации, а в боевой готовности в районах, определенных планом прикрытия госграницы, полностью обеспеченные запасами материальных средств, знали поставленные им задачи, организовали противовоздушную оборону и усиленно вели разведку мест предстоящих действий» [137].
Скорее всего, такие мероприятия действительно начали выполняться, да и то, по-видимому, не во всех войсках они начались своевременно, и в большинстве соединений они наверняка не были закончены в срок. А сами эти сроки в большинстве своем были определены на более поздний момент, чем реально состоялось нападение Германии. Но по-другому быть и не могло, так как и без того они были слишком жесткие, а время нападения не было точно известно. Что касается утверждения о полном обеспечении «запасами материальных средств» войск накануне войны, то оно вообще, конечно, «ни в какие ворота не влезает», ну да ладно, небось немного погорячились уважаемые авторы. И уж точно, судя по происшедшим после нападения событиям, в Западном военном округе подобные мероприятия проводились из рук вон плохо.
Так что нападение фашистов было не только вероломным, но и в высокой степени внезапным. Самое главное, советское военно-политическое руководство не знало о точном времени нападения, как и не было у него уверенности в том, что оно состоится вообще, да еще именно в июне 1941 года. Об этом свидетельствуют, в частности, многочисленные оговорки в приказах и директивах, которые были отданы в войска до 22 июня 1941 года, а также конечные сроки их исполнения. Разумеется, в такой ситуации выполнять с энтузиазмом все положения таких приказов было трудно, как, вероятно, и командиры не решались на жесткий контроль реализации отданных ими распоряжений. Например, те же авторы, цитируя текст приказа № 0033, отданного командиром 12-го механизированного корпуса Прибалтийского военного округа во исполнение указанного выше приказа командующего этим округом, приводили и такие характерные строки: «…тревоги не объявлять… Марши совершать только в ночное время …» [138] Кроме того, как уже сказано, в соответствии с приказом командующего Прибалтийским военным округом большинство мероприятий по повышению боеготовности войск планировалось закончить в 20-х числах июня. Такая уж громоздкая и сложная эта военная машина, не сразу ее можно полностью завести, и такая еще слабая у нас была инфраструктура. В конце концов, было почти совсем нереально поддерживать в условиях мирного еще времени повышенную, а тем более полную боевую готовность войск в течение многих дней, не зная точного времени выступления врага.
