Пятый, как и пару месяцев назад, подошел к стоящему посреди комнаты столу, теперь девственно чистому. Провел пальцами по гладкой деревянной поверхности и посмотрел на застывшую Ору, которая не знала, что и делать.
– Ох, дитя… – Иллий заметил, насколько испуганный и заплаканный вид был у нее. – Максим, нельзя же так! – бросил он строго, без ошибки определяя виновника ее состояния.
Макс неопределенно хмыкнул. Если уж быть до конца откровенным, то ничего он исе Ие и не сделал. Девушке хватило воспоминаний о пережитом.
– Все нормально, – поспешила заверить Ора, отмерев. – Чем обязана вашему визиту?
– Я хотел бы поговорить о том, что случилось в доме Аэто, моя дорогая.
Ора неосознанно скрестила руки на груди. Она боялась, понял Макс, сказать то, о чем проговорилась несколько минут назад ему. Или того, что лунный камень изменил ее магию навсегда. Отчасти Макс понимал девушку. Ощутить на мгновение, что способен свернуть горы, стоило многого. Миг триумфа.
– И о том, что произошло на границе Эи и Асилума.
– Что там произошло? – не выдержал Максимиллиан. Родное название, которое он избегал произносить даже в мыслях, чтобы не испытать всей глухой боли, что оно за собой влекло, вывело его из показного спокойствия.
– Макс, прекрати! – возмутилась Ора, но на нее никто не обратил внимания.
– Что там произошло, Иллий? – повторил Макс. В его голосе прозвучали стальные нотки.
Магистр посмотрел на покрасневшую от смущения Ору, которая, казалось, не ожидала от раба прямого непослушания, потом перевел взгляд на Макса.
– Извержение вулкана, – просто сказал он. – Облако пепла накрыло ближайшие деревни, Элим разрушен до основания и погребен под камнями и пеплом, лава пожгла зерновые поля. Землетрясение уничтожило то, что не погибло в огне. Эе грозит голод, там были наши основные запасы.
С каждым его словом лицо Оры становилось бледнее и бледнее, а Макс сжимал губы, давя ругательства.
– А Асилум? – глухо спросил Макс.
Несчастная страна, на долю которой за последний год выпало столько страданий, могла не пережить катастрофы. Лукреций упоминал, какие несчастья постигли Асилум: промозглый холод, непрекращающиеся снег и дождь, повальный неурожай.
Эе лишь грозил голод. Асилум уже голодал.
– Мне понятна твоя забота, Максим, – обманчиво мягко ответил Магистр. Он посмотрел прямо в глаза Макса, пристально и оценивающе, но не выдержал и пары мгновений, отвел взгляд. – В первую очередь нас волнует Эя и ее нужды. Из Асилума не поступало никаких роковых известий.
Макс медленно выдохнул.
– Что будет с нами? – пораженная до глубины души Ора снова уселась обратно на кушетку.
– Налей ей выпить, – попросил Иллий Макса. И когда тот вернулся с маленькой кухоньки с кружкой травяного отвара и вручил ее в руки слабо упирающейся Оре, продолжил: – Будет особенно отрадно вам, принцепс Метел, знать, что эта катастрофа – ваших рук дело?
– Не более чем вам, – спустя несколько долгих минут ответил Максимиллиан. Он опустился на стул, на котором сидел до прихода Магистра. – Вот он я, Иллий, – он развел руки в стороны, – у меня ничего не осталось. И как вы смеете утверждать…
– Вы разозлились, принцепс Метел. Разозлились так сильно, что не смогли сдержать себя. Вы воззвали к Асилуму, и тот вам ответил.
Макс медленно опустил руки.
Магистр был прав. При виде ожерелья жены, нежной Аврелии, которую он более никогда не обнимет, в душе Макса волнами поднялась неконтролируемая злоба. Отчаянная, рвущаяся наружу. И он оказался не в силах ее сдержать. За считаные мгновения она взорвалась.
Как вулкан.
И оставила после себя выжженные поля.
– Вы правы, Иллий. – Макс склонил голову, будто признавая поражение. Он понимал, отказывался принимать, но понимал. И, к сожалению, Пятый Магистр тоже знал, что все это значило. – И что вы хотите от меня? От исы Ии? Это вы и хотели вызнать всем своим проклятым Советом Магистров, есть ли у меня Право? Оно никогда не могло принадлежать мне.
Всего лишь слова. Обыкновенные, не имеющие силы.
Макс посмотрел на Ору, сидевшую на кушетке сломанной куклой. Девушка судорожно сжимала чашку с отваром, но руки у нее мелко-мелко тряслись, и из кружки нет-нет да проливалось по чуть-чуть. На бледных щеках Оры полыхал румянец.
Бедная девочка и не подозревала, что стала разменной фигурой в большой игре. Они все были пешками. Максимиллиан скривил губы в злой усмешке.
Пятый Магистр не спешил отвечать. Он оперся спиной о столешницу и смотрел то на Макса, то на Ору.
– О чем вы?! – воскликнула наконец Ора, не выдержав повисшего молчания. Она в который раз вскочила, уперла руки в бока. – Кругом сплошные тайны и недомолвки. Я ничего не понимаю…
– Дорогое дитя, – Иллий подошел к ней, положил одну руку ей на плечо, чуть сжимая. Ора тут же сникла. Она старательно отводила взгляд. – То, что произошло с тобой, никак не должно было случиться. Аэто жестоко поплатятся за самоуправство.
