– Киро не виноват! – пискнула девушка.
– Я не говорю, что мальчик причастен, – поспешил успокоить девушку магистр. Максимиллиан хмыкнул. Конечно же, «олененок» не виноват. Все, что Метел узнал о парне за эти дни, подсказывало ему – Киро Аэто не пропадет. Парень активно сотрудничал с Пятым Магистром, чтобы потопить собственных родственников, и целил явно не в отца и мать, а куда повыше – в Совет. Все это он якобы делал из сердечной привязанности к девушке, которая сейчас была явно в шаге от того, чтобы позорно разрыдаться. Если дело обстояло именно так, то Оре невыразимо повезло.
– Правда? – совершенно по-детски шмыгнула носом Ора. Она отпрянула от Пятого, быстро вытерла лицо ладонью, размазывая слезы по щекам. – Простите, простите, Магистр! Я не должна была так себя вести! – зачастила девушка. – Я… Я…
И она шмыгнула на кухню, больше не выдавив ни слова.
– Иллий, – Макс привлек внимание к себе. Магистр сколько угодно мог уходить от ответа, прикрываясь истерикой Оры, но все же Метел хотел узнать от него правду. – Почему вы решили, что извержение вулкана произошло по моей вине?
– Это интересный вопрос… – Магистр повернулся к Максу. – Я надеялся, что бедное дитя поможет мне прояснить несколько моментов, но… и без нее все понятно. На приеме я и Третий почувствовали первородную опасную магию, которая не по силам никому. Будто бы мы стояли посреди мелкой горной речушки – и вдруг нас снесло мощным потоком, что несется с вершин. Эта магия позволила Оре сбросить чары, что наложили на нее Аэто, чтобы она не смогла им возразить. Девушка впитала в себя магию, приняла на себя весь поток и устояла. Эта магия очистила и вас, принцепс, вы это уже и так знаете, потому что никакие рабские узы не устоят перед подобным. Хотя я был уверен, что они устоят, потому что я, один из сильнейших магов Эи, сам накладывал их, и это не пустое бахвальство. Моя магия тесно связана со стихией земли, и я призвал ее тогда, думая, что земля поможет нам контролировать Асилум. Но… – Он остановился, видимо обдумывая, что хотел еще сказать. Максимиллиан молчал. С кухни доносился шум воды. – Это уже неважно. Пережить такой бурный поток было непросто. И мы с Третьим сразу поняли, что произошло.
– Что вы сделали с тем ожерельем? – глухим голосом спросил Макс.
– Так оно послужило катализатором? Занятно, – снова попытался уйти от ответа Иллий, но все же добавил: – Ничего, лежит себе тихонько у меня в кабинете. Оно сейчас опасно для Эи, наверное, для всех, кто обладает хоть крупицей магии. Исе Ии невероятно повезло, что она носила его недолго. Но я надеялся, что с вашей помощью, принцепс Метел, мы сможем этими камнями уничтожить действующий Совет.
В повисшей тишине с грохотом упала на деревянный пол кружка. Макс медленно повернулся на шум, отмечая, что Ора, которая вошла в комнату на последних словах, напомнила ему испуганного совенка – так смешно она вытаращила на Магистра глаза.
– Что ж, – заключил Макс, – мы можем это обсудить.
Он опустился на стул, даже не порываясь помочь застывшей Оре убрать с пола разлившийся отвар. Ора беспомощно смотрела на Макса.
Пятый Магистр сохранял отстраненное выражение лица.
– Но лунный камень не убивает, – вдруг пискнула Ора, – я изучала его…
– …очень тщательно, – кивнул Иллий на это. – Мы отметили вашу работу, дитя.
– Этот минерал усиливал магию без каких-либо затрат.
– Он рожден Асилумом, сохранен в его недрах. И целиком и полностью подчиняется воле владеющего Правом Асилума. И это уже не вы, дитя.
Она выглядела чуть менее ошеломленной, Ору явно больше заинтересовало, что ее работу отметили, чем занятное замечание магистра. Девушка покраснела.
– И она никогда и не была, – равнодушно ответил на это Максимиллиан, не давая Оре сказать хоть что-то еще. – Право не перешло ко мне, никоим образом оно не должно принадлежать мне, я говорил вам это в прошлом и говорю теперь. С чего бы ваше рабское заклинание могло передать Право ей?
Магистр, впрочем, совершенно ему не поверил.
– Убеждайте себя в чем угодно, Максим.
Признать, что Магистр прав, означало признать… Максимиллиан сжал кулаки, больно впиваясь неровно отросшими ногтями в ладони.
Право принадлежало его детям. Должно было принадлежать. Когда Максимиллиан женился на принцессе Аврелии, он принял это, поклялся служить Асилуму всей душой и телом. Был горд, что принцесса остановила выбор на нем как на том, кто станет отцом будущего Асилума.
Признать Право за собой означало для Максимиллиана признать, что никакого будущего у Асилума уже нет. Он знал, что Аврелия погибла и близнецы тоже, не мог закрыть глаза на то, что ощутил, когда увидел ожерелье любимой супруги на шее Оры. Но в глубине души верил, надеялся, ждал вопреки всему.
– В любом случае, – Иллий не стал дальше развивать тему, – я предлагаю вам помочь мне, чтобы потом я помог вам. Подумайте, прежде чем ответить мне.
Он подошел ко все еще стоявшей столбом девушке, снова положил руку ей на плечо, чуть сжал, подбадривая.
