Уже вечером вся Эя будет скорбеть о Первом Магистре и ненавидеть его убийцу. Завтра – перед погребальным костром – Пятый Магистр, так удачно оказавшись единственным, признает Эю своей, а Асилум отдаст перед всеми Метелу.
И ради чего?
– Ис командор, – окликнул его вдруг Метел; вместе с Андрастом к тому обернулся и Зентис. – Не берите в голову, невозможно проконтролировать все.
– Это мой город, – вырвалось у Андраста. – Прошу меня извинить, – он коротко поклонился Магистру, – дела не ждут.
Андраст не признался бы сам себе, что это походило на бегство.
На сложенный посреди большой площади костер возносили последние дары умершему. Небо, хмурое, нависшее серыми мглистыми тучами, отражало общее настроение. Казалось, вот-вот разразится ливень. Гуляющий еще вчера народ скорбно расположился вокруг костра, на лицах читался испуг и непонимание, что же будет дальше. Яркие одежды сменились на черные. Флажки и цветы не успели снять с вечера, и на их фоне общая скорбь ощущалась глубже.
Люди расступились, и из Башни вынесли Первого Магистра. Его тело обрядили в белоснежный балахон, на голову водрузили сплетенный из кипарисовых ветвей венец. Старик скривил лицо и в посмертие уходил, будто насмехаясь над всеми.
За носилками шел Пятый, не изменивший своему обычному одеянию, только на предплечье повязал траурную ленту. За ним следовал отряд стражей.
Ора, сидевшая в закрытой ложе на одном из балконов второго этажа Башни, поежилась. Вчера, после таверны, она так и не попала домой. Магистр предложил ей свое наставничество. А робкие возражения и слушать не стал.
– Ты нужна Эе, – безапелляционно заявил он. – Твоя магия, твои исследования. Под моим началом тебя ждет великое будущее, а вместе с тобой – и Эю.
– Иса Ия, – мягко добавил Макс, – это именно то, чего вы хотели.
И это решило дело. Ора смотрела на бывшего раба, слишком сломленного, как ей казалось, чтоб жить дальше, но нашедшего силы принять то… Девушка сама не понимала, что именно, но вспышка магии, когда прозвучали последние звуки «принимаю», поразила ее. Глубокое чувство удовлетворения, спокойствия и четкое понимание, что дальше будет только хорошее, заполнили ее без остатка. И Ора согласилась.
Пятый предложил ей еще присоединиться к траурной процессии, но девушка испугалась излишнего внимания и отказалась. И теперь смотрела на нее сверху. Рядом расположился в кресле Макс. Он сидел, подперев подбородок рукой. Происходящее его, казалось, совершенно не интересовало.
Ора покосилась на Макса и тут же отвела взгляд.
Тело успели водрузить вместе с носилками на сложенные сучья. Пятый Магистр – Иллий, как он попросил себя называть, нарушая все вековые запреты, – встал к костру спиной. Стражи расположились полукругом. Ора заметила среди них командора. Ис Андраст ничем не отличался от других, даже шлем выбрал обычный.
В первых рядах Ора увидела смурного Киро. Несостоявшийся жених стоял один, без родителей. Он будто бы почувствовал на себе взгляд девушки, вскинул голову, пытаясь высмотреть ее, но Ора спешно отвернулась. Ей до сих пор было стыдно перед ним.
– Мои соотечественники… – Магистр выдержал паузу, чтобы все успокоились, и только потом продолжил: – Страшная гибель нашего отца, главы Совета, поразила всех нас.
Его уверенный голос разнесся над площадью.
– А еще больше потрясло то, что повинен в ней наш собрат, который, уверяю вас, понес самое страшное наказание.
Ора сглотнула. Крики из подземелья не давали ей спать половину ночи, а вторую половину – наступившая за ними тягучая тишина. Обняв расшитую подушку, девушка сидела на богатой кровати и до рассвета смотрела в каменную стену.
– Соотечественники, Алексиус, – имя прозвучало громом, все встрепенулись, – был достойным правителем. Моим лучшим другом. И другом для всех вас.
Магистр повернулся к костру. Наклонился к мостовой, касаясь камней кончиками пальцев, потом медленно поднял руку, в ней зрело пламя. Он сложил ладони горстью и осторожно, будто маленького зверька, переложил огонек на костер. Сухие сучья мгновенно занялись.
– Удачной последней дороги, – завершил речь Пятый Магистр, отступая от костра на пару шагов.
Ора с удивившей ее саму жадностью смотрела, как костер поглощает и тело Первого Магистра, и посмертные дары. О запахе позаботились, разложив вокруг амулеты, но сизый едкий дым заполонил площадь, разъедая глаза.
– Я всегда думала, – тихо произнесла девушка, – что Первый Магистр вечен. Знаешь… Ну, когда я родилась, он уже занимал место в Совете. Тогда он был… не помню… Кажется, Третьим. Именно он одобрил мое поступление, без него я бы не смогла учиться в Академии. Не положено.
– Потому что ты девица? – зачем-то уточнил Макс. Ора вскинула брови, удивленная, что ее вообще слушают.
– Нет, девицы уже учились, я не первая, – пояснила она. – Моя мама… Она была из аристократического рода, но вышла замуж за простого торговца. И потеряла некоторые привилегии, которые дает происхождение.
– Глупость.
– Возможно, – легко согласилась Ора, потерев покрасневшие от дыма глаза.
