– Это то, что я хотел услышать, – кивнул Макс и поднялся. – Если позволите, я хотел бы обговорить с Квинтом кое-какие вопросы.
Он ушел, никто и не посмел его задержать.
– Девочка, – обратился Магистр к Оре после пары напряженных минут в тишине. Ора встрепенулась. – Пока мы ждем новостей, у меня есть время посмотреть твои наработки.
Марк проснулся с осознанием, что что-то изменилось. Выделенная ему крошечная комната утопала в утренних серых сумерках, из окна, прикрытого деревянными ставенками, тянуло промозглой прохладой. Марк осторожно выпутался из добротного шерстяного одеяла, стараясь не потревожить сон близнецов, которые опять пришли к нему ночью в поисках тепла и защиты, сел на край кровати, потянулся, разминая затекшие конечности. Бросил короткий взгляд на детей и подоткнул им одеяло. Домна, подложив под округлившуюся щечку ладонь, тихо всхлипнула, но не проснулась. На личике Люция застыла несвойственная ребенку печаль. Марк погладил обоих по темноволосым головкам и оглядел комнатку еще раз.
Ничего необычного на первый взгляд, но его не покидало тревожное чувство. Марк подошел к окну, чтобы распахнуть ставни. Вдохнул полной грудью свежий утренний воздух, подставил лицо солнечным лучам, жмурясь до ярко-красных пятен на обратной стороне век, наслаждаясь теплом. Отдаленные крики чаек бередили слух.
И распахнул глаза, которые тут же заслезились с непривычки от яркого света.
Солнце, казалось, пропавшее с прошлого года, поднималось над морем, золотило спокойную водную рябь. Небо глубокого синего цвета светлело, остатки хмурых туч рассеивались. Место, где оно сходилось с морем, горело ярким алым пламенем. Птицы кружили над водой, то и дело ныряя за рыбой.
Невиданное зрелище с тех пор, как Асилум был захвачен.
Марк стиснул ставень, за который еще держался, так, что дерево затрещало. Тихий звук заставил его выдохнуть – а Марк и не заметил, что задержал дыхание, – и расслабить пальцы. Он наскоро оделся, сполоснул лицо ледяной водой, заготовленной с вечера в небольшом кувшине, и выскользнул из комнаты, бросив еще один быстрый взгляд на спящих близнецов. Теперь дети жались друг к другу в поисках тепла.
Вилла постепенно просыпалась. Марк слышал, как на кухне уже гремели посудой. Он потянул носом и учуял запах каши и свежих лепешек. В комнатах для слуг и рабов стоял приглушенный гомон. Внезапное утреннее солнце стало событием дня. Марк, охваченный возбуждением, вышел во внутренний двор. Осторожно ступая по влажной, быстро сохнущей мозаике, он улыбался. Тревога, поселившаяся в сердце с поражением Асилума, зревшая на протяжении долгих месяцев и чуть притихшая с прибытием на виллу, хоть и вспыхнула заново с извержением вулкана более недели назад, но сейчас отступила совсем.
Во внутреннем дворе обнаружился и Туллий Сципион. Наместник стоял, прислонившись к перилам, и прищурившись смотрел на поднявшееся солнце. Небо уже совсем очистилось, приобрело глубокий голубой цвет. Море сверкало.
– Доброе утро, наместник. – Марк почтительно склонил голову. Этот человек вызывал у него противоречивые чувства.
– Впервые за долгое время я могу сказать, что оно доброе без каких-либо условностей. – Туллий повернулся к нему. Обычно аккуратная его одежда запылилась, видимо с дороги, по подолу вились грязевые разводы. – Приветствую, Марк. Хорошо, что мы встретились, я хотел переговорить с тобой до завтрака. Марций, пройдоха… – Туллий тяжело вздохнул. – Неважно. Пройдемся? Негоже пропадать такому чудесному утру.
– Как пожелаете.
Сципион окинул его задумчивым взглядом, чуть нахмурился.
– Даю дозволение говорить мне все, что думаешь, Марк. Общие фразы побереги для дворцовых подпевал.
Он скинул тяжелый шерстяной плащ, повесил его на перила. Солнце начинало припекать, от влажной земли пахло прелым. Все это так отвлекало, что Марк не сразу сообразил, о чем его попросили.
– Как пожела… – Марк поймал очередной недовольный взгляд. – Хорошо.
Они свернули от широкой мраморной лестницы, ведущей к побережью, в сад за виллой. Голые деревья торчали из-под наледи, которая местами уже успела подтаять, образовав блестящие озерца луж. Тропинки в саду чистили, и теперь мелкий гравий, которые рабы ссыпали на тропинку, просыхал, шурша под сандалями. Сципион шел чуть впереди, а Марк смотрел ему в спину. Они молчали.
– Квинт прислал весточку, что принцепс Максимиллиан признал за собой Право на Асилум. Что ж, – Туллий остановился у одного ничем не примечательного деревца, повернулся к Марку, – это, несомненно, радостная новость для нас.
Марк задержал дыхание, прежде чем спросить:
– Но?..
Он не понимал, что именно хочет ему сказать Туллий. Или не хотел принимать это. Для Марка принцепс Метел был чуть ли не божественной фигурой.
– Буду предельно честным: вся ситуация несколько сложнее, чем виделась нам, когда мы принимали решение сдать Асилум. – Туллий коснулся тонкой веточки кончиками пальцев, тяжелые капли, повисшие на деревце, попадали, точно зрелые ягоды. – Это все вынуждает пересмотреть те условия, которые мы хотели выдвинуть Эе.
