Вся власть твоя полностью

Совет Магистров по глупости и наивности – ничем другим Максимиллиан не мог объяснить – предлагал ему отринуть прошлое и принять их власть. Сулили богатство и почет, корону свергнутого Императора. Спрашивали о Праве на Асилум, будто не знали о нем больше, чем сам Макс. Услышав подобные речи впервые, Максимиллиан рассмеялся им в лицо. Император не мог передать ему Право, земля не приняла бы его, некровного родственника, без ритуала. А его не провели. Слова, сказанные двумя мертвецами в тронном зале погибающего Асилума, не имели никакого значения. Магистры постарались, уничтожая истинных наследников Права.

Позже, когда Магистры рассказали ему о том, что происходит в родной стране, Максимиллиан думал, что Император что-то знал. Может, он распорядился спрятать внуков?.. И ни слова не сказал об этом принцепсу? Не думал, что они выживут? Зачем тогда нужно было говорить о том, что он готов отдать Право Максимиллиану?

Он много думал об этом, проигрывал в голове разнообразные сценарии. Даже тот, где он принимал предложение Совета. Но в этом случае, сознавал Метел, его правление не должно стать долгим: правильно подстроенное покушение – и он уходил в небытие, а страна полностью покорялась магам с кротостью побежденных. В тот момент, когда он отказался, он, по сути, подписал себе очередной смертный приговор. Но маги удивили его, сперва дав свободу выбора, а потом сделав его рабом при неудобной для них девице, которая волей случая оказалась на его, Макса, пути. Он бы ушел, он сумел бы достигнуть ворот до первой стражи, несмотря на то, что Совет действовал нечестно и спустил на него всех солдат. Богам захотелось другого.

Что ж, желания высших сил и действия Совета Магистров не поддавались никакой логике. Оставалось лишь пытаться выиграть в навязанной игре.

Максимиллиан хорошо знал: в таких играх правил нет.

Да, свобода от рабства, от уз с исой Орой развязала бы ему руки для мести. Макс не тешил себя надеждой, что, избавившись от ошейника, он стал бы полностью свободен. Совет Магистров про него так просто не забыл, за ним следят, их бдительность неусыпна. Значит, не стоило торопиться… Казалось, он умудрился схватить волка за уши. Но Максимиллиан не был тем, кого это могло бы испугать и заставить отступить. Проблемы он старался решать по мере поступления, а часть вообще предотвращать. Его рабство было помехой, но его освобождение от этих уз означало немедленную смерть.

«Они мертвы, мой принцепс».

Окончательный приговор.

Максимиллиан медленно встал с кровати, подошел к вещевому сундуку и убрал туда все, что прислал ему Лукреций, отсчитав из кошеля лишь пару монет, хоть пользоваться этими деньгами он и не собирался.

Уже стемнело. Увлеченный, Максимиллиан не заметил, что комнату вместо солнечных лучей освещают теперь специальные амулеты, развешенные Орой по стенам. Он медленно закрыл сундук и прислушался – не вернулась ли хозяйка. Но было подозрительно тихо. Максимиллиан спустился на первый этаж, чтобы убедиться, что в доме, кроме него, больше никого нет.

Покупки все так же лежали на кухонном столе. По-хорошему, чтобы не злить и, что важнее, не расстраивать Ору, необходимо было бы их разобрать. Но чутье, не раз спасавшее Максу жизнь, твердило, что они могут подождать: с исой Орой что-то не так. Она давно должна была вернуться. Максимиллиан знал, насколько опасно юным девицам гулять по городу в темноте. Иса Ора, может, и была сильной, но уж очень рассеянной, чем спокойно могли воспользоваться вездесущие подонки. Максимиллиан подозревал, что преступность в Эгрисси мало отличается от той, с которой вели борьбу в Асилуме. В то, что командор извел всех воров, грабителей и насильников, он не верил. Заткни магу рот, свяжи руки – и что сделает хваленое волшебство перед обычной физической силой? И если даже Лукреций знает о камнях, то…

Тягостное предчувствие чего-то непоправимого давило и перебивало горечь от утраты близких.

Оре, исе Ие, грозила опасность. Максимиллиан это знал. Чувствовал. И злился.

Он выскочил из дома. Агап, страж на воротах, удивленно посмотрел на него.

– Скоро комендантский час, – проворчал он, осматривая Макса с ног до головы.

– Госпожа Ия, – Макс услужливо склонил голову, вызывая у Агапа понятливый смешок, – просила встретить ее у Академии.

Он врал и подозревал, что стража знает это. Но Агап лишь кивнул, пропуская его в город.

– Командор в дурном настроении, – сказал напоследок страж, испытывающий к пленному рабу непонятное уважение, – смотри, не попадись ему.

– Спасибо.

Макс спешно зашагал по маршруту, которым, как он предполагал, девушка могла возвращаться из Академии.

В самом начале войны, когда принцепс Метел еще рассчитывал на победу, он изучал карту Эгрисси, запоминая каждую улицу, переулок, тупик, отмечая основные стратегические места. Это помогло ему в день Суда уйти от стражи, не ожидавшей подобной прыти от пленного чужака. Сейчас он уверенно шел по безлюдной улице – уже настал комендантский час, установленный для безопасности жителей Эгрисси.