День выдался суматошный. Всю ее группу с утра загнали в небольшую душную аудиторию без окон, с плотно сдвинутыми столами; вдоль стен стояли набитые книгами и свитками шкафы из темного дерева, отчего комната казалась еще меньше. Более часа они сидели одни. Ора устала от гвалта сокурсников, она уронила голову на стол, на скрещенные руки, и успокаивала себя тем, что первый после долгого перерыва учебный день всегда бывает очень тяжелым, потом станет легче. Уговоры не помогли, у нее с новой силой разболелась голова, а потому Ора обрадовалась, когда пришел профессор. Но он начал вещать о важности того, ради чего они все здесь собрались, и не сказал ничего полезного, будто перепутал аудитории и пришел читать вводную лекцию для новичков, писавших сейчас во дворе Академии вступительный экзамен.
Ора помнила тот день, когда она, еще несмышленая пятнадцатилетняя девчушка, робела перед всеми, но все же подала документы, получила право сдавать экзамен, за ходом которого всегда наблюдал кто-то из пяти Магистров. Ора, хоть и долго готовилась, а потому думала, что прекрасно знает все, под изучающим – единственная девушка из всего потока привлекала внимание – взором одного из сильнейших магов терялась, запиналась, краснела до кончиков ушей. Ей казалось, что ее ответ был худшим. Но она прошла.
Спустя пять лет это казалось чем-то нереальным. Как и то, что все сказанное профессором сегодня звучало банальным и само собой разумеющимся – как же иначе? Это первогодка иса Ия слушала подобную речь, открыв рот от удивления. Сейчас же она всеми силами старалась удержать внимание на профессоре, понять, что именно он говорил.
Остальные студенты откровенно скучали, не слушали, на задних рядах активно обсуждали, кто что делал за короткие летние каникулы. И через их болтовню прорывался монотонный голос профессора. Ора была готова наорать на нерадивых сокурсников. А потом внезапно все кончилось. Профессор оборвал речь на полуслове, хитро посмотрел на сидящих слушателей и строго сказал:
– А теперь я буду говорить с каждым отдельно по вашим работам.
И стал вызывать поочередно. Кто-то не задерживался и на пару минут, с кем-то говорили более часа. Очередь Оры наступила после обеденного перерыва, когда она уже чуть ли не выла от безысходности и мучительного ощущения, что она опять худшая. На стороне других – их семьи, родовые знания, пол, в конце концов. Ей, чтобы быть услышанной, всегда надо было идти на шаг – а то и два, и все три – впереди всех. А тут такой провал! Ее наработки не стоили и выеденного яйца без практической части.
Профессор принимал в еще меньшей комнате, но там хотя бы было окно; после часов, проведенных в темном пыльном помещении, Оре казалось, что она больше никогда не увидит дневного света. Еще она обрадовалась внезапной тишине. Несмотря на то что за стенкой гудела группа, в комнатке было тихо, казалось, можно услышать, как падают капли в часах. Профессор попросил Ору, застывшую на пороге, сесть. Внимательно изучил все, что она принесла.
– Ваша работа, иса Ия, весьма занимательна, правильно ее отмечал Пятый Магистр.
Ора хотела что-то спросить, но, услышав про Магистра, притихла, а подавленный вопрос чудом замаскировала под кашель. Она сложила руки на коленях и во все глаза смотрела то как читает ее заметки профессор, то на лежащие на столе предметы – чернильницу, пару толстых книг в кожаных переплетах, список слушателей-выпускников, то на виднеющийся в окне кусок стены Академии, за которой высилась башня Совета.
– Обратите внимание на эти моменты, – профессор привлек внимание девушки и выделил пару абзацев красными чернилами. – У вас причинно-следственная ошибка, которую, впрочем, легко исправить. И… – он потрясенно замолчал. Прошло более пяти минут, за которые Ора вся извелась, прежде чем он продолжил: – Не в моих правилах подсказывать слушателям, но раз про вашу работу говорил Пятый… – он с сомнением посмотрел на девушку. – Вы ведь прекрасно понимаете, что без лунной эссенции исследование не стоит и пергамента, на котором вы это написали?
Он не спросил, откуда Оре вообще известно про лунную эссенцию. И девушка посчитала это хорошим знаком.
– Да, профессор, – потупила взор Ора. Еще бы она это не знала!
– Она запрещена. Слишком опасна, чтобы применять ее, вы понимаете? – Старый маг строго на нее посмотрел. – Вы же не пытались ее достать? Или лунный камень?
«Лунный камень» заинтриговал Ору. Судя по всему, он входил в состав эссенции, и девушка на мгновение представила, что могла бы с ним сделать. И тут же устыдилась.
– Нет… – голос Оры совсем утих. Врать ей не хотелось, но не признаваться же в том, что ради науки она была готова нарушить закон.
«Возможно, хорошо, что Макс разбил склянки», – подумала она, представив, как она объяснялась бы, выйди у нее нужный результат.
От жалостливого участия в голосе профессора ей стало совсем плохо. Она сжала пальцы, лежащие на коленях, в кулаки.
