Благородные сын и дочь Асилума поблагодарили его кивками. Они выглядели слишком маленькими для своего возраста – тощие, осунувшиеся. Может, конечно, это было и к лучшему, подумал Марк, подхватывая их на руки, сложнее опознать. В храме считали, что они не говорят, не умеют считать и писать. И вообще не создавали впечатление детей, выросших в роскоши и богатстве.
Знали бы они правду!
Марк уложил задремавших на его руках близнецов на набитый соломой тюфяк, укрыл тонким, едва теплым одеялом. В каморке было холодно. Стоило остаться рядом с чадящей жаровней, которая все же чуть-чуть грела. Марк совершенно запутался – он хотел оградить вверенных ему детей от всех бед, но не знал как. Он взъерошил волосы на затылке.
Вдруг дверь каморки скрипнула, и Марк, выхватывая нож, дернулся на шум. Это оказалась Поликсена. В руках она держала сверток.
– Держи, – протянула женщина одеяло, глянула мельком на спящих детей и ушла, Марк не успел даже поблагодарить ее.
Поутру в храм пришли солдаты. Марк проснулся резко, стоило двери едва слышно скрипнуть. В их небольшую комнатку вошла одна из жриц, и по одному ее взгляду ему стало понятно, что дело плохо. Марк вскочил, потревоженные близнецы заворочались, как сонные котята.
– Уходи на охоту, брат, – кивнула жрица. – Об остальном… и о них не беспокойся. Мы сможем всех защитить.
Марк давно уже спал в полном облачении и с оружием. Его не затруднило выскользнуть из храма незамеченным. Жрица богини была права. В храме много беженцев, и пара ребятишек в стайке таких же изможденных, грязных голодных детей не выделяются. Не то что молодой воин.
Он видел солдат, подходящих к храму. Асилумцы, но ими командовал явно чужеземец, более светлый, в необычной одежде и какой-то… другой. Марк чуть не задохнулся от злобы, поняв, что видит перед собой одного из магов-захватчиков. Но потом решил не испытывать судьбу и действительно ушел в лес, где бродил до темноты. Дошел до вчерашнего дерева, снова набрал орехов, стаскал все упавшие сучья в одно место. Дерево было лучше засохшего дерьма. Выкопал из нор еще пару впавших в спячку мелких зверьков.
Марк замерз, он был голоден – пара орехов не в счет – и отчаянно боялся, что когда вернется в святилище, то для Асилума уже все будет кончено. Он осторожно пробрался к храмовым постройкам и, только убедившись, что никаких солдат больше нет, вошел.
Первое, что он отметил – внутри было тепло, без дыма и едкого горелого запаха. Едва тлеющие жаровни не давали столько тепла, они обычно чадили, а в храме пахло горящими кизяками, тяжело и угарно. Но удивлялся Марк недолго. Первая же встретившаяся ему жрица пояснила, что маги оставили амулеты, которые помогли обогревать храм, привезли чуток еды и теплых вещей. Она сказала, что солдаты осмотрели тут все – Марк невольно вздрогнул – и ушли восвояси.
«А дети?!» – в глубине души вопил юный воин.
– Твои братишка и сестренка вон там, – сжалилась жрица.
С магическими амулетами, развешанными по всему храму, стало легче. Марк скрипел зубами, когда его взгляд падал на них, но молчал, потому что они помогали. В храме перестало пахнуть засохшим дерьмом, дети и все остальные больше не чихали и не кашляли. Маги, проинспектировав храм, казалось, потеряли к ним всякий интерес. К середине второго весеннего месяца исчезли и обещания за каждого дезертира давать по десять мешков зерна. Благородных детей, по слухам, перестали искать и того раньше. Марк даже рискнул выбраться в город, и жрицы никак его не остановили.
В таверне было жарко натоплено, здесь не пользовались амулетами, в очаге трещали настоящие дрова. От одного этого Марк напрягся, но после кувшина кислого вина расслабился, слушая разговоры.
Асилумом правил теперь ставленник Магистров – некий Сципион. Марк слышал про него, при почившем Императоре не последний человек был. В столице его чаяниями, казалось, все было не так плохо. Люди не голодали. Но он слушался приказов Магистра, оставшегося в стране. И менее чем предателем его не называли. А вот войска теперь располагались не в столице, их всех отослали к границам. Ближайшая когорта от них примерно в дне пути. Вся императорская семья? Да что с ней? Сгинули разом. Марк навострил уши, но ничего интересного и тревожащего не услышал, мертвых не искали. Марк допил вино, кинул хозяину медную монетку и ушел. За ним даже никто не следил.
Оживленный некогда портовый город сейчас был мертвенно пуст. Завывал пронизывающий ветер с моря, бросая снег в лицо. Суда с опущенными парусами лежали на запорошенном снегом берегу на боку, заброшенные. Штормовое море никого не пускало и было безжалостно. У некоторых домов уже заколотили ставни, сквозь широкие щели было видно, что трупы хозяев даже не потрудились похоронить так, как они того заслуживали.
Асилум почти погиб.
