Варево он относил в одиночку, поил детей, как научила Поликсена, вымоченной в отваре тканью проводя по спекшимся губам. Ему удалось даже их не разбудить и споить им половину кувшина. К утру жар спал, и Марк, вслушиваясь в ровное дыхание, не испорченное хрипами и стонами, уснул сам, полусидя перед кроватью на полу, положив голову на скрещенные руки.
Проснулся Марк от какого-то шума, доносящегося с улицы. Он с трудом разлепил глаза, понял, что в комнатушке он один, близнецы куда-то делись. Воин всполошился, резко вскочил, но покачнулся и упал на тюфяк, что служил им кроватью.
– Хорошо, что ты уже проснулся, – донеслось от двери. В проеме стояла одна из жриц. Лицо ее ничего не выражало, но Марк, неловко извернувшись, глянул, и вчерашние опасения вернулись.
Что-то произошло, и это явно ему не понравится.
– Милостивая дщерь Алии просила тебя подойти в главный зал.
Марк все же неловко поднялся.
– Где Серв и Вита?
– Завтракали со всеми, – поделилась жрица и оставила его одного.
Марк отряхнул одежду, сполоснул лицо дождевой водой из глубокой миски. Отвар Поликсены помог, близнецы оправились, и это ободрило измученного сомнениями юношу. Он прошел в главный зал храма, где действительно собрались все – и жрицы и беженцы. Для ежедневных молитв было слишком рано. Леа со всеми детьми стояла в отдалении. Марк отметил две темноволосые макушки и коротко вздохнул.
И тут же понял, что в храме появились новые лица. Руки сработали раньше разума, почти наполовину вытаскивая верное оружие. Но Марк сам на себя шикнул и опустил рукоять.
Солдаты. Черная с синим форма: доспехи с вытравленной на нагруднике фигурой морского змия с крыльями, простые, но добротные плащи с меховым подбоем – без сомнений, личная императорская гвардия. Марк когда-то с гордостью носил эту форму. Пять человек у выхода, еще трое у алтаря – и никого из них он не знал. Наверняка снаружи храма тоже стоят. И надеяться, что никто не озаботился другим выходом, даже не стоило.
Не прорваться.
И около самого алтаря Марк отметил еще одного мужчину в возрасте. Он молился, преклонив колени. Не военный. Спасибо всем богам, не маг. Белоснежная, до колен, туника, перехваченная расшитым золотом поясом, ровные складки тоги, черный плащ с алой подкладкой. Сосредоточенное суровое лицо, раскрашенное бликами от горящих по бокам от алтаря жаровен.
Мелькнула надежда, что это и есть та знатная особа, о которой вчера говорила Поликсена, и аристократу, которого охраняет императорская гвардия, нет никакого дела до беженцев. Главное – не выдать себя никак, и высокие гости уедут. Солдаты на первый взгляд не обратили на Марка никакого внимания, но он знал, что это не так. Все отметили, оценили. И он понимал, что за ним будут следить. Молодой, пускай и изможденный, вооруженный мужчина среди женщин, стариков и детей представлял опасность. Его бдительность захотят обмануть и заставят раскрыться.
Как бы не так!
Марк, сгорбившись, подошел ближе к Поликсене, девушка одарила его жалобным взглядом. Отсюда было лучше видно.
Аристократ поднялся, оглядел собравшихся, легко склонил голову перед главной жрицей. Тень поклона, дань уважения. Жрица ответила ему таким же легким кивком.
– Асилум не оставит своих детей, – возвестил он, поворачиваясь к беженцам. Голос у него оказался звучный и приятный. Такому хотелось верить. – Во дворе обозы с провизией.
Этот аристократ привез с собой зерна, вина, овощей. Обозы, как Марк и предполагал, также охраняли императорские стражи. К восьмерым из храма добавились еще пятеро. Приличный эскорт, и Марк подозревал, что знает, кого именно занесла судьба в эти края. Только один человек в Асилуме мог рассчитывать на такую охрану.
И это был враг. Ставленник захватчиков – Сципион.
Стараясь ничем себя не выдать, Марк сохранял спокойствие и собирал информацию. После молитвы жрицы занялись алтарем, убрали старые подношения, дождевой водой обмыли камень и деревянную статую богини. Леа увела детей в обычное место и начала свои занятия, на них не обращали внимания ни солдаты, ни кто-либо еще. Беженцы помогали разгружать обозы, споро, чтобы ливень не залил припасы. Марк носил тюки, корзины и кувшины, отмечая, что рядом с храмом возвели палатки – одну большую и три поменьше, – явно собираясь тут задержаться. Сам высокий гость вместе с главной жрицей осматривал храм. Он не интересовался никем конкретно из беженцев, насколько мог судить Марк. Но юноша смог бы расслабиться, только когда он и его эскорт уехали бы. Он боялся подойти к детям и одновременно стремился к ним, будто курица-наседка.
После сытного – впервые с момента, как Марк вывез под покровом ночи императорских наследников с виллы Метелов, – ужина к вечеру все снова собрались в главном зале храма для молитвы.
– Они завтра уедут, – шепнула Марку одна из жриц, когда он молился вместе со всеми. – Как закончишь, Милостивая хотела с тобой поговорить.
Марк вздрогнул. Его молитва к брату Алии, гостеприимством которой он пользовался, была короткой. Самой богине он пообещал положить голову за Асилум, только бы она защитила всех их.
