И будто в насмешку за такие мысли верховная жрица попросила Марка отнести высокому гостю храмового освященного вина. Жрица вручила Марку закупоренный кувшин с узким горлышком и расписными боками – сцены божественной охоты художник изобразил с небывалым искусством. Юноша с кивком принял дар, не задаваясь вопросом, почему жребий пал на него.
– Веление богини, брат наш. Не бойся ничего, пусть в сердце у тебя будет легкость.
Марк вышел из храма, прижимая сосуд к груди. И обнаружил, что дождь прекратился, небо прояснилось, он увидел яркие звезды на темном небе и полную луну, висящую над все еще скованным льдом морем. Серебристая дорожка на голубоватом, так и не растаявшем даже под проливным дождем снегу казалась невообразимо красивой. Было морозно. Лужицы на грязи, в которую превратилась площадка перед храмом, затянулись тонким льдом.
Один страж у большой палатки, что занимал Сципион, откинул полог и зашел внутрь вместе с Марком. На оружие страж не обратил никакого внимания, чем удивил юношу. Протокол требовал от императорской стражи обезоружить любого, кто имел бы честь разговаривать с божественным Императором и его окружением. Эта странность вызывала какое-то сосущее чувство в груди и озноб. И потому первым, что отметил Марк, было то, что натопили внутри знатно. И не амулетами, а самыми настоящими дровами, которые весело потрескивали в походной печке посреди палатки. За отдельной ширмой, сдвинутой набок, располагалась постель с накинутой поверх расшитого пледа пятнистой шкурой – огонь в печи позволял рассмотреть все. Около походной печки стояло ладно сбитое кресло, в котором сидел хозяин палатки и что-то читал. Рядом – еще одно кресло и раскладной столик, на котором разместилось блюдо со свежим виноградом, сыром и хлебными лепешками и два кубка, кувшин с водой. Наместник Асилума, подчиняющийся проклятой Эе, отложил свиток в сторону и внимательно осмотрел Марка с ног до головы.
Марк услужливо поклонился, мечтая лишь об одном – выхватить меч и покончить со всем этим. Будь смерть этого человека угодна богам и несла благополучие Асилуму, Марк не задумываясь сделал бы это. Но все зависело от его способности держать себя в руках.
– Марк Курий, – сказал вдруг Сципион, – поменяйтесь одеждой с моим стражем.
– Что?! – вырвалось у Марка. Он, ошарашенный, будто на него вылили ведро ледяной воды, вскинул голову и уставился на наместника. И пока он стоял в изумлении, страж вырвал у него из рук сосуд с вином и поставил на столик. И начал скидывать с себя одеяние. Марк упрямо тряхнул головой, не в силах поверить в услышанное.
– Отдайте свою одежду этому молодому человеку и облачитесь в его, что непонятного? Меч можете оставить свой. Живо!
Марк неохотно подчинился приказу – было что-то в голосе Сципиона, его облике такое, что не допускало никаких возражений. Доспех императорской гвардии знакомой тяжестью лег на плечи Марка. Символы старой власти казались издевательством. Руки привычно затянули все необходимые пряжки, меч повис на поясе. Страж, чье одеяние Марк надел, в одежде самого Марка выскочил из палатки. Они остались с Сципионом один на один.
Марк заставлял себя стоять спокойно. Вся его душа рвалась за стражем – неизвестно кто явно стремился выдать себя за Марка, пока наместнику требовалось, что Марка все приняли за стража. В лохмотьях, что Марк носил, страж, такой же юный, такой же темноволосый, с похожими чертами лица… Недолго и обмануться. Оставалось надеяться, что близнецы не поведутся на этот подлог, что жрицы и Поликсена не позволят…
Марк, сжав зубы, посмотрел на все еще сидящего Сципиона. Незаметно было, что этого человека коснулись беды, постигнувшие Асилум. Он не голодал, не мерз, явно ни в чем себе не отказывал. Припеваючи жил, подчиняясь захватчикам.
И вот он пришел по их душу. Он знал, кто такой Марк и зачем он здесь. Если убить наместника сейчас, сможет ли Марк добраться до храма сквозь выставленную стражу и увезти детей в безопасное место?..
Марк понимал, что нет.
– С этим молодым человеком я интересно проводил вечера, скрашивая тяготы поездки, он отличный собеседник, я думаю усыновить его, – поделился Сципион, вставая с кресла. Он поднял принесенный кувшин, соскреб пробку на горлышке и налил пахнущее травами и можжевельником тягучее вино в кувшин с водой. Взболтнул, перемешивая вино и воду, и только потом наполнил разбавленным вином кубки. Кувшин он опустил на пол.
– Зачем? – вывыдавил из себя ничего не понимающий Марк, Сципион на это лишь удивленно поднял брови, и Марк тут же уточнил: – Зачем вы пришли сюда?
