В соседней комнате, служившей ему приемной, было тихо и еще темно. Никто из стражей это помещение, кроме как «ковер начальства», и не называл. Конечно, за глаза, и даже несмотря на то, что ковра на деревянном полу отродясь и не было. И Андраст, будучи простым стражем, называл, пока на личном опыте не убедился, что ни один ковер с казарменного склада в кабинет не влезет, а без него язык не поворачивался называть эту комнатку как-то иначе, чем просто «приемная».
Андраст кинул быстрый взгляд на скамейку. В сумерках, окутывающих помещение, не было видно, спит ли там раб, навязанный командору не то совестью и намертво вбитыми в сознание установками, что за вверенное чужое «имущество» надо отвечать, не то Советом в лице Пятого Магистра, весьма озабоченного положением бывшего принцепса. Но, приглядевшись, Андраст понял, что пыточная скамейка пуста. Досадливо цыкнув, Андраст решил, что Метел нашел способ бесшумно – и безболезненно – обойти защитные амулеты, настроенные ночью только на хозяина помещения, и смотался. Даже представил себе во всех красках, как найдет беглеца в тюрьме, куда того непременно проводят доблестные стражи. В то, что раб смог убежать дальше казарм, Андраст и думать себе запретил. Каким бы ни был Метел скользким, против стражей у него не было и шанса – в своих ребят командор верил.
Он, зевнув, со вкусом потянулся, аккуратно закрыл дверь в спальню и хотел уж пройти дальше, как обо что-то споткнулся и только чудом не упал, ухватившись рукой за край стола и крепко выругавшись.
Амулеты, обычно чутко реагирующие на движение, только после этого и зажглись. Их принцип работы Андраст понимал поверхностно, зная, что без света он не останется. Этого ему было достаточно, но иногда хотелось, чтобы они действовали… расторопнее, если бы так можно было выразиться по отношению к светильникам. Сначала они светили слабо, постепенно становясь все ярче и ярче, выхватывая силуэт растянувшегося на полу мужчины. Тот лежал, подложив под голову любимую подушку Андраста, которую тот вчера пожертвовал, повинуясь неясному порыву. Впрочем, став неожиданной помехой, Макс тут же подтянул ноги, мгновенно просыпаясь. Может, проснулся он и раньше, но глаза открыл только сейчас. Похоже, Метел предпочел жесткий пол совершенно неудобной скамейке – с какой стороны ни посмотри, Андраст не мог сказать, что сам поступил бы иначе.
Пока командор осознавал, что произошло, Метел уже успел встать. Выглядел он, к зависти командора, значительно свежее и бодрее, будто бы спал не на полу, а в кровати, как командор, пусть даже и без подушки, на комковатом матрасе.
– Доброе утро, ис командор, – склонил голову раб.
Андраст глянул на него с плохо скрываемым раздражением, подозревая, что тому приносит невероятную радость таким образом над всеми издеваться. Никто в здравом уме не поверил бы в показную покорность этого мужчины. Андраст сомневался и в его мотивах, но помощь бывшего принцепса оказалась полезной. Его советы оказывались к месту и всегда высказывались по делу, командор с сожалением это признавал, хотя и не понимал, какие мотивы Метелом движут. Не любовь же, большая и чистая, к своим хозяевам – временному и настоящей.
– Нам нужно собираться, – желать доброго утра командор рабу не стал, – занятия скоро начнутся, да и слушатели подходят заранее.
– Как скажете, ис командор. Прикажете принести вам завтрак? – Метел наклонился за подушкой и пристроил ее на скамейку, парой жестов привел себя в приличный вид: отряхнул одежду от невидимой пыли, поправил растрепанные волосы.
Андраст безучастно пронаблюдал за всем этим, понимая, что завтрак, каким бы он ни был желанным, им не светит. Да и рабский тон нисколько не обманул командора – Метел предложил услуги, только чтобы позлить командора, даже не зная, приступил ли уже наемный повар к колдовству над продуктами из тех скудных запасов, что Эя выделяла для стражи, или еще нет. Завтрак, обед и ужин мало отличались разнообразием и хоть какими-нибудь вкусовыми качествами.
Но уж чего точно всегда было в избытке – это брюквы. Несчастным корнеплодом заваливали подвалы, нахваливали его, утверждая, что страж может питаться одной брюквой и получать все необходимое, чтобы радостным нести службу во имя процветания страны и Совета Пяти. И пареную брюкву с жидкой разваренной кашей повар с усердием, невиданным упорством и с нешуточным риском для жизни готовил каждый раз на завтрак с ранней весны и до поздней осени.
Командору было даже интересно, действовал ли подобный подход в Асилуме. Он хотел было спросить у Метела, безучастно взиравшего на него, но решил, что уж кто-кто, но бывший принцепс, скорее всего, не знал, что ели и чем дышали его солдаты. Магистрат точно не знал, а уж в этих вопросах власть одинакова.
– Завтрак подождет, – сказал командор, напустив в голос строгости. Как и ожидалось, никакого эффекта на Метела это не оказало. Тот лишь согласно склонил голову, пряча, как показалось Андрасту, зловредную ухмылку.
– Как скажете, ис командор.
