Ис командор хотел сказать многое, но промолчал, чувствуя себя полным идиотом. Он прошел мимо раба в тесный чулан, служивший уборной. Наскоро ополоснул начинающее непонятно с чего гореть лицо, поднял на помятое отражение мутный взгляд и вдруг заметил, что его бритвенным скребком явно пользовались.
Андраст заскрежетал зубами. То-то его смутила вчера подозрительно гладкая физиономия Метела! Но тогда он отметил этот факт где-то в глубине подсознания и решил, что такое вторжение в личное пространство не стоит его внимания. А оказалось… И, хотя это не помешало командору все же привести себя в порядок, злобу он затаил. Посвежевший, Андраст вернулся в приемную, где застал проклятого врага все в той же показной покорной позе.
Сохранить спокойствие, пускай даже только внешнее, далось Андрасту с большим трудом. Ему казалось, он не сможет вынести более и секунды в одном помещении с этим рабом, но все же обуздал клокочущий внутри гнев, моля бога-защитника Охура наделить его терпением, и бросил:
– Пойдем.
На улицах еще действовал комендантский час, но прелесть звания командора Эгрисси заключалась и в том, что подобные мелочи никогда не волновали его. Любой другой страж вне патрулей ночью не имел права выйти из казарм. В сопровождении Метела, следовавшего за ним на расстоянии, командор прошелся по двору, замечая в предрассветных сумерках, что плац не привели в порядок после вчерашнего вечера – разрубленные болванки лежали на растоптанном песке черными грудами. Но даже при виде всего этого Метел промолчал, хотя Андраст будто бы ждал от него каких-либо замечаний. Командор, чувствуя какой-то смутный стыд за беспорядок, беспокойно оглянулся, но на лице раба застыло безучастное выражение.
Командор повел плечами, подавил неуместное желание оправдываться. В мыслях его уже летели головы всех причастных, хотя обычно он своим ребятам подобное спускал с рук, и не понимал сейчас, почему настолько злится на обычные, в целом-то, вещи.
Ну, болванки, и часа не пройдет, как их заменят, а песок разровняют.
– Ис командор, – прозвучал ровный тихий голос Метела, выдергивая Андраста из пучины, в которую он умудрился себя загнать чистым самоедством, – позвольте вам сказать?
Андраст все ждал, что же такого хотел сказать ему раб, но вдруг понял, что тот вынуждает дать ему разрешение. Досадуя, командор пошел у него на поводу и кивнул. Только тогда проклятый Метел сообщил:
– Вы говорили, что мы спешим, но мы стоим перед воротами уже четверть часа.
И правда, Андраст мотнул взлохмаченной головой. Он и не заметил, что остановился, занятый думами о том, какой из него плохой командор, если он даже в казармах порядок навести не может, что уж говорить о городе. Помимо Метела его заминку заметил и поставленный на ворота страж. Он вытянулся в струнку при виде командора и застыл, ожидая приказа открыть ворота.
– Да, спешим. – И будто бы ничего не произошло, расправив плечи, Андраст кивнул караульному.
На улицах города стояла тишина. Жители мирно досыпали в своих постелях, может, кто уже и встал и начал готовить завтрак для семейства, потому что редкие окна все же светились. Одна за одной гасли лампады, призванные освещать безлюдные улицы ночью. Навстречу Андрасту и Метелу из-за переулка появился патруль. Они поприветствовали командора салютом и поспешили по своим делам. Ребятам хотелось выпить после ночного дежурства, плотно позавтракать и завалиться спать.
У Академии Андраст остановился. Уже рассвело, и в утреннем свете площадь казалась особенно пустынной. Огромные солнечные часы, установленные в центре, показывали начало первого часа дня, тонкая тень едва касалась камушка, что служил делением. Часовая площадь располагалась перед Башней Совета и Академией и издревле служила местом для проведения Магистрами ритуала в честь праздника урожая. Люд яро завидовал слушателям Академии, которые могли наблюдать за действом с большим удобством, не толкаясь на площади в поисках лучшего местечка, где было бы хоть что-нибудь видно. Самые упертые приходили задолго до рассвета, нарушая комендантский час. Но до праздника урожая оставалось еще достаточно времени, и сейчас здесь никто не шатался. Даже юные слушатели и просители.
С одной стороны площади возвышалась стена Академии, белая кладка которой казалась в сумерках серой. За учебным заведением текла река, над которой клубился клочковатый туман, доползавший и до площади. Было свежо, и Андраст понял, что забыл накинуть плащ. Он поежился и бросил быстрый взгляд на раба.
Метел, которому, похоже, утренний воздух не приносил никаких неудобств, с интересом разглядывал высокую стену и виднеющиеся за ней здания, старательно отводя глаза от Башни Совета. В Академии было на что посмотреть, она поражала своим благородным величием. Андраст помнил, как, будучи еще ребенком, мечтал попасть за эти ворота, оказаться во дворе Академии как полноправный слушатель, но ни положение его семьи, ни финансовые возможности, ни его собственные скромные магические умения не позволяли ему думать об этом всерьез.
