Казалось, с момента, как он получил это письмо, прошло неизмеримо много времени, хотя не минуло и трех дней. Неспешная жизнь в доме исы Ии была как тягучий сон, и с похищением девушки он будто бы проснулся, ощутил, что рано сдаваться, когда вокруг намечалось что-то эдакое, висело чуть ли не в воздухе. Уж у кого, а у него, принцепса – пускай и бывшего, потерявшего даже право так называться, – имелся нюх на подобные вещи, иначе он никогда не смог бы пробиться на столь высокую должность. Ни титул, ни высокое положение не являлись верными помощниками, в некоторых вещах они даже мешали. А ему не было и тридцати, когда он получил от Императора заслуженную награду – титул и, что более важно, руку Аврелии.
Второй раз за день они покинули казармы. До первой стражи оставалось всего ничего, солнце уже начало опускаться.
Город готовился к празднику. Жители, украшавшие дома и улицы, с жаром приветствовали командора, кругом царили довольство и умиротворенность. На этих тихих улицах никогда не было войны, но отголоски ее заставляли горожан находить забытье от неиспытанного ужаса в чрезмерности.
Командор кивал всем, щедро раздавал улыбки, ничем не напоминая угрюмого человека, коим представал всегда, когда судьба выводила его на разговор с рабом. Макс следовал за ним, как и положено, в пяти шагах. Наблюдать за командором оказалось отдельным удовольствием. Вспыльчивый, открытый, не умеющий скрывать истинные чувства, с таким трудом державший себя в руках. С одной стороны, он непомерно раздражал, с другой – был интересен. Максу нравилось его подначивать и смотреть, как тот реагирует. Пройдет совсем немного времени, и командор Андраст станет действительно опасным человеком, истинным стражем города, который, несомненно, любит больше самого себя и служению которому отдается целиком и полностью. Было бы занимательно посмотреть на это…
Или, что более вероятно, его уберут раньше, чтобы глаза не мозолил.
Когда они почти пришли, ис командор резко остановился. Только рефлексы не позволили задумавшемуся Максу налететь на него.
– Охранные амулеты исы Ии не пропустят меня без приглашения, – сообщил Андраст, не оборачиваясь. И тут же поинтересовался: – Они настроены на тебя?
Охранные амулеты, которые так легко обойти, если знать, как. Макс в очередной раз отметил, что жители Эи так удручающе несведущи в своей главной силе – в магии. Но слепо полагаются на нее. Магистры рьяно хранили секреты даже от своих соотечественников, несмотря на то, что обучение в Академии было доступно каждому достойному и обеспеченному и на то, что самодельные зелья и амулеты, может, и не такие хорошие, как делала иса Ия, продавались на каждом углу, даже малышня могла творить простые заклинания. И все же народ Эи не смыслил в магии. Она у них была, и этого им хватало.
Макс кивнул:
– Да, ис командор.
Дом Оры выглядел покинутым. Во дворике на колоде остался воткнутый на половину лезвия топор, которым Макс в день происшествия колол дрова и который так и не убрал. Хорошо, что за это время не было дождя, иначе лезвие бы заржавело, а у Оры не хватило бы денег на новый инструмент. И прежде чем войти в дом, Макс под недовольным взглядом командора унес топор в небольшой сарай.
Внутри на кухонном столе остались лежать брошенные овощи и сыр, в раковине – грязная посуда, над которой вилась стайка мошкары. Макс с удивлением обнаружил, что прикипел к этому невзрачному, но такому уютному домику и что действительно хочет, чтобы иса Ия вернулась и все встало на свои места. Так ли он хочет свободы? Не был ли он более свободным сейчас, находясь в магическом рабстве, чем год назад, запертый в столице, без возможности ни спасти семью, ни помочь армии, ни защитить Императора? Задумавшись, Макс и не заметил, как коснулся ремешка ошейника. Тонкая теплая кожа успокаивала его, напоминала, кем он теперь являлся и за что собирался бороться.
– Пошевеливайся, – вырвал его из раздумий оклик юного борца за мир и порядок. – У меня нет времени возиться с тобой.
Командор, войдя следом за Максом, с недовольным лицом огляделся, остановился около заставленного стола, разглядывая планы Макса по ремонту домика. Ворох бумаг с непонятными чертежами. Он по неопытности часто марал бумагу и, чтобы не напрягать хозяйку лишними расходами, чертил новое тут же. Макс с усердием взялся за незнакомое дело, быстро найдя прелесть в четких линиях и цифрах. И теперь командор их рассматривал, презрительно кривя губы, будто его смешила одна только мысль о том, что не последний человек Асилума, военачальник некогда огромной армии мог заниматься подобным. Полководец не должен марать руки.
В армии Асилума особое место занимали инженерные войска. Максимиллиан высоко ценил их мастерство и понимал, что многое зависело от их работы.
Но не в войне против магов.
Интересно, позабавило бы мальчишку-командора зрелище того, как он, гордый принцепс, носился по скрипучим ступенькам с первого этажа на второй с ведром воды и протертой до дыр тряпкой, чтобы отмыть выделенную комнатку?..
Скорее всего.
