Это оказался страж. Старше. Со знаками отличия в бою. Марк его не знал, может, и видел во дворце, но страж обладал обыденной внешностью, так что недолго было и обмануться. Судя по тому, как его осмотрели с ног до головы, этот страж также не знал Марка, но делал вид, что они дружны.
– Я сам виноват, – осторожно ответил Марк.
Видимо, с оставленным в храме стражем этот водил близкое знакомство. И получил приказ делать вид, что все в порядке. Тянуло на дешевую театральную постановку, а потому Марк уже на полном серьезе сомневался, не считают ли соглядатаев Эи полными идиотами, если думают, что такой фарс их обманет.
– Пойдем выпьем. – Страж еще раз хлопнул Марка по плечу и указал в сторону ближайшего костра. Отряд как раз встал лагерем на ночь.
Кассиан Север служил в страже недолго. Он стоял на границе с армией и чудом уцелел в победоносном броске Эи. Его когорту разбили почти подчистую, а то, что от нее осталось, отправили на защиту столицы. Позже, уже после падения Асилума и назначения Туллия Сципиона наместником, он получил место в страже. Туллий сам отбирал бойцов, маги не вмешивались. Им, сказал Кассиан, абсолютно неважно, кто какие должности займет.
И собутыльники оказались как на подбор. Марк уселся так, чтобы видеть обоз, ему вручили глиняную кружку, наполненную кислым пойлом, не то еще вином, не то уже уксусом. Шутили, что в нынешние времена только и остается, что постараться получить протекцию власть имеющих. Марк не обижался и не поддавался на провокации. Поднимал вместе со всеми кружку, пил наравне, не показывая, как отчаянно боится.
В обозе ждали испуганные, ослабленные после тяжелой болезни дети, которым явно никто не объяснил, куда они едут. Они не могли выйти, размять ноги, справить нужду как полагается. А Марк не знал, от кого чего ожидать. Кому верить.
И у повозки постоянно вертелся возница. Подозрительный тип.
Половину очередной кружки Марк незаметно вылил.
– Мне все равно, кому служить, – признался один из стражей. – Лишь бы платили. Маги эти те еще сволочи, но золото не пахнет. Моя жена жива и сыта. Дети живы и сыты. Большего мне не надо.
– Лето настанет – заживем! – поддержал кто-то, чьего имени Марк не узнал.
– В это время цветут уже плодовые деревья, реки полны рыбы, – глухо отозвался Марк. – Сам Асилум против магов.
В ответ на это Кассиан рассмеялся, а стоило солдатам подлить в кружку Марка пойла, остановил.
На дне кружки еще оставалось кислятины на пару глотков, и, чтобы не отвечать, Марк допил. Голова кружилась. Всеми силами новый друг – друг ли? – поддерживал выдуманную легенду. Марк поднялся, покачиваясь.
– Да, пожалуй, мне хватит. Я спать.
– Везет, а мы на часах…
Около вверенного ему обоза никого не было, возница куда-то исчез. Марк, оглядевшись, с неким страхом откинул полотно, покрывающее бочки, и отметил, что дети спят, прижавшись друг к другу. И вдруг он понял, что их приодели, худенькие тела окутывали теплые подбитые мехом плащи, скрепленные у горла простыми фибулами. А еще то, что между кувшинами притаился мех с водой. В ночи, пока лагерь покрывала тьма, Марк легонько коснулся плеча сперва мальчика, потом его сестры. Они сонно заворочались, распахнули глаза. О лихорадке, что сразила их после ритуала, напоминали только болезненный румянец и обметанные по краям губы. Марк улыбнулся, залез к ним в обоз, закрывая их всех от морозной ночи и недобрых глаз плотной тканью. Где ж еще охранять, как не тут, вверенное храмовое вино?..
Дети прижались к нему.
– Нужно продержаться всего пару дней. Эти люди… везут нас в безопасное место.
Марк добавил уверенности в голос, надеясь, что наследники Асилума не распознают, что он сам не до конца верит в свои же слова. Он боялся, что от усталости просто проморгает что-то действительно важное. И так без его участия Сципион сделал так, чтобы Люций и Домна оказались незаметно от соглядатая Эи в обозе, одел их, позаботился, чтобы они были сыты и ни в чем не нуждались.
Люций закашлялся, Домна всхлипнула. Марку показалось, что она произнесла «мама», и вздрогнул, словно от холода. Он прижал их темные головки к своей груди. Как можно утешить потерявших родителей детей? Марк никогда не был близок со своим отцом. Тот на вступление единственного сына в почетную личную гвардию Императора сказал лишь, что меньшего и не ожидал. Наверняка сейчас, думая о сыне, призывал на его голову кару всех богов – дезертирам, худшим преступникам, не место в почтенном семействе Куриев. Сам, поди, отсиделся во время взятия Асилума тише воды ниже травы. Марк никогда не слышал от него доброго слова. Помри он, туда ему и дорога, Марк бы не жалел.
Не то что принцесса Аврелия и ее супруг – защитник и опора Асилума. Они любили своих детей. Принцепс, наведываясь в родное поместье, всегда находил время для сына и дочери. Тот, на кого стоило равняться. А принцесса…
Марк сглотнул.
