– У нас не принято лезть в дела чужой семьи, уважаемый, – как можно высокомернее отозвался Марк. – Все, что произошло между мной и благородным Сципионом, позвольте оставить лишь нам. Если фамилии Сципионов годно считать меня своим сыном, так и будет.
Секретарь не справился с лицом, вылезла брезгливая ухмылочка, которую хотелось стереть старым добрым способом, но Марк сдержался, переводя взгляд чуть ниже, на пояс Аррия. На нем он заметил резной амулет, который явно защищал своего хозяина от ветра, капель дождя и боги знают еще чего.
– Прошу меня извинить, ис Марк. Мне казалось, вас что-то гнетет.
И секретарь отвернулся, всем видом показывая, что более не скажет надменному стражу ни слова.
День клонился к вечеру. Вскоре, когда дорога резко повернула направо, показались сперва виноградники, подвязанные на шпалерах на склонах холмов, и рощицы олив – сейчас сплошные лысые ветки, печальное зрелище, а потом и белоснежное здание, облицованное мрамором. Встретил их управляющий – мужчина в возрасте, но все еще крепкий, в добротной тунике, с совершенно нечитаемым лицом. Он сразу же перехватил Аррия и увел того помогать с размещением.
Марк остался у паланкина, поставленного на песчаные плиты двора четырьмя молчаливыми рабами. Страж подозревал, что их даже специально лишили языка. И когда из паланкина появился наместник Сципион, откинул полог, с замиранием сердца рассматривая сидевших внутри детей. Дорога убаюкала их, и они спали. Сципион легонько коснулся плеча Домны, чтобы девочка проснулась. Она сонно моргнула, тряхнула головой, окончательно просыпаясь. Люций, более слабый, продолжал спать.
– Тит не сможет отвлекать Аррия долго, поспешим, иди ко мне, девочка, – сказал Сципион, наклонился и взял на руки Домну. Марк подхватил Люция. Другой слуга, помоложе ушедшего внутрь дома Тита, провел их через половину слуг вглубь огромной виллы. Марк вздрагивал от каждого шороха.
Комната, куда их привели, была со вкусом обставлена и хорошо освещена, с теплыми полами. Широкая кровать с горой пестрых шелковых подушек, угол с разнообразными деревянными игрушками, большие сундуки и целый шкаф. Вся мебель была выполнена из резного красного дерева.
Сципион отпустил девочку, и Домна с живостью, свойственной семилетнему ребенку, обежала комнату. Она увидела игрушки и взвизгнула от восторга, но пытливо уставилась на Сципиона, аж пританцовывая от нетерпения. Тот кивнул, и Домна выхватила из кучи куклу. Марк со всей осторожностью разместил на кровати спящего мальчика.
– А теперь вернемся. Живо.
И они действительно вернулись ходами, которые обычно использовали слуги и рабы, во двор, к паланкину. Успели вовремя, потому что секретарь также вышел из дома и пригласил наместника последовать за ним.
Парадные комнаты виллы украшало множество статуй, на полу красовалась яркая мозаика – все говорило о достатке ее владельца. Марку стало не по себе. Он отвык от роскоши, она казалась ему чрезмерной, совершенно лишней в нынешние времена. Беженцы в храме жили в тесноте и грязи. Юноша вспомнил об оставленной Поликсене и упрямо сжал губы, давая себе обещание, что когда-нибудь отыщет эту женщину.
Марку как стражу, приставленному к наместнику, выделили комнату напротив покоев Сципиона. Секретарь Аррий, провожая его, недовольно хмурился. Ему самому пришлось ютиться в другой половине дома, где жили слуги и рабы, и, казалось, это оскорбляло его. Марк постарался состроить высокомерное выражение лица, но слишком устал, поэтому пожелал Аррию спокойной ночи, давая понять, что хочет остаться один…
До покоев Сципиона было рукой подать, Марк с сомнением посмотрел на закрытую дверь. А совсем рядом находилась и комната, где спали дети. Хотелось верить, что здесь они в безопасности. Еще днем Сципион обсуждал с секретарем, что пробудет на вилле друга пару-тройку дней, чтобы не задерживаться с докладом перед Магистрами. Один из них как раз пребывал в столице. Марк тогда еле удержал лицо – наместник так спокойно говорил о врагах и был так благосклонен к Аррию, что Марка нет-нет да терзали сомнения. Но Аррий не показывал, что хоть что-то знает о детях, и юноша продолжал надеяться на лучшее.
– Господин, если желаете освежиться с дороги, – молодой слуга, тот, что вел их с Сципионом к комнате детей, оказался рядом, – то купальни вот тут…
Марк, конечно же, желал.
После омовения Марк обнаружил на кровати новую одежду. Добротная туника, теплые штаны, при виде которых он поморщился, но решил не отказываться. Переоделся и лег одетым, заснул сразу же, чтобы проснуться от громкого стука в дверь. Оказалось, за ним послал хозяин виллы, и слуга, серенький невзрачный человечек, сопроводил юношу прямо к нему.
