Дорога резко увела вниз, и Марку пришлось ступать осторожно. После дождя со снегом крупный булыжник, которым была вымощена дорога, покрылся тонкой корочкой льда. Марк спустился по улице. Он шел знакомой дорогой к родному дому и не знал, как примет его отец. Для всех он значился если не умершим, то, что еще хуже, дезертиром. Не было большего позора для воина Асилума. За это наказание – смерть. И с каждым шагом на сердце у юноши становилось тяжелее.
Вот показался дом с небольшим внутренним садиком за высокой стеной. Сейчас голые кустарники некогда пышных сортовых роз торчали из залежалого грязного снега и производили тоскливое впечатление. Марк остановился на мгновение, посмотрел на оставленный на одном из кустов почерневший цветок. И решительно, даже не постучав, вошел.
– С прибытием, господин Марк, – поклонился старый Роло, который уже ждал сразу за воротами, будто знал, кто придет. Роло служил семье Куриев так давно, что помнил Марка еще несмышленышем. Он забрал плащ у Марка, помог ему снять обувь.
Полы были холодными, и в целом в доме явно не топили. Для сохранения тепла на мрамор положили тканые ковры, но и они не спасали. Марк осматривал дом, в котором вырос. В последний раз он был тут пару лет назад, перед тем как вступил в ряды дворцовой стражи. И казалось, почти ничего не изменилось. Мозаика со сценой охоты на полу в общем зале, сейчас наполовину закрытая коврами, вазы по углам, роспись во всю стену, большое мандариновое деревце посреди зала.
Но стоило Марку приглядеться, и он заметил, как пообтерлась яркая мозаика, деревце пожухло, а расписная штукатурка со стен кое-где откололась. Дела, видимо, шли не очень и до падения Асилума.
– Господин ожидает вас в кабинете. Позвольте, я провожу.
Старик слуга стоял чуть позади, Марк обернулся и увидел, что руки и шея у того мелко дрожат.
– Я знаю дорогу, Роло.
Кабинет примыкал к родительской спальне, но имел отдельную дверь в коридор. Марк на секунду остановился и вошел. Отец стоял спиной к нему, склонившись над какими-то бумагами на столе. Он даже не обернулся.
– Доброго дня, отец, – поприветствовал его Марк. – За благо видеть вас в добром здравии.
Старший Курий выпрямился, медленно повернулся. За полтора года, что Марк его не видел, он сильно сдал: лицо избороздили глубокие морщины, в уголках губ образовались скорбные складки. Потит Курий нахмурился, от чего морщины стали еще глубже. И Марку на мгновение показалось, что перед ним стоит глубокий старик.
– Как ты посмел вернуться? – вместо приветствия получил Марк. – Тебе стоило остаться в той глубокой норе, куда ты забился, позоря род Куриев.
Усилием воли юноша заставил себя стоять спокойно. Что бы ни сказал ему отец, он сможет это принять, не смея оправдываться ради спасения и спокойствия Асилума. Девица сказала, что отец был бы рад его увидать, но пока особой радости Марк не ощущал.
– В Асилуме стало спокойнее, и мой господин призвал меня к себе, – как можно ровнее сказал Марк.
– Да уж, – ухватился за благодатную для унижений тему отец, – наслышан, наслышан. Ты отрекся от Куриев! Еще никогда и никто так не позорил наш род.
Он отошел от стола. Марк весь сжался, вспоминая, как в детстве отец поднимал на него руку. Потом расслабился – он уже взрослый, чтобы бояться этого человека.
– Еще никогда и никто так не позорил наш род.
– Как скажете. Может, стоило пересидеть здесь и склонить голову перед магами.
Не голодать, не мерзнуть, не беспокоиться о том, что не справился, подвел доверие принцессы.
– Ничего ты не понимаешь, мальчишка!
Марк отвел взгляд.
– Я могу только принести извинения, что не смог сохранить ваш подарок и был вам плохим сыном.
Чтобы быть верным сыном Асилума. Но коня было жалко. Благородное животное с честью отдало свою жизнь.
– Более мне сказать нечего. Был рад вас повидать.
Он развернулся и покинул отчий дом.
В расстроенных чувствах Марк вернулся на главную площадь к фонтану. Рядом располагались конюшни, где он оставил лошадь, взятую у Марция. После утреннего дождя со снегом приморозило и задул противный, пронизывающий ветер. Марк покрепче запахнул плащ, жалея, что все же поддался на уговоры и навестил родню. Встреча с отцом оставила тягостное ощущение, будто все, что он мог, Марк сделал не так.
На площади он снова заметил двух стражников. Они посмотрели на Марка, и юношу обуяла злость. Он вспомнил, что видел этих парней раньше. Прежде то были простые стражи Асилума, они охраняли улицы города. И, видимо, продолжили это делать и под новой властью. Подобным без разницы, от кого получать жалованье. И за что.
Поежившись, Марк выпрямился, показывая, что его нисколько не беспокоит ни слежка, ни отвратительная погода. «Что ж, пора ехать обратно».
Конюшни располагались сразу за площадью. Пройти надо было всего ничего. Но стоило Марку сделать шаг в их сторону, как землю ощутимо тряхнуло. А потом еще раз. Мостовая задрожала, лотки торговцев всякой мелочью попадали. Посреди площади зазмеилась глубокая трещина. Раздался приглушенный, но от этого не менее жуткий рокот.
