Наступил день отъезда. Новая учительница, оказавшаяся моей младшей коллегой по институту, вышла проводить меня на автобусную остановку. Внезапно я увидела Кэчхоля, который, сгорбившись, сидел на деревянном помосте у магазина перед остановкой и точно так же смотрел на новую учительницу, как смотрел когда-то на меня, буквально сверлил ее взглядом.
Заметив это, я хотела было рассказать ей о Кэчхоле, но не стала. Он был единственным островком анонимности, блуждавшим по деревне, где все знали друг друга по именам и все приходились друг другу родственниками. Вдруг однажды у нее, как у деревенских женщин или как у меня два года назад, возникнет желание, чувство, которое нужно непременно выплеснуть, иначе не выдержишь, и ей понадобится такой вот остров анонимности, как Кэчхоль.
Вместо того чтобы давать своей преемнице совет, я, слегка нахмурившись, посмотрела на Кэчхоля, который не сводил глаз с моей коллеги. Но он поймал мой взгляд. И в тот момент (хотя, возможно, мне просто показалось) в его глазах мелькнуло нечто вроде улыбки. Но длилось это всего лишь миг. Он отвернулся к косогору, под которым расстилались рисовые поля, и принялся созерцать их и деревню. Ему не принадлежало ни единого клочка этой земли, в деревне не было ни одного дома, куда без разрешения хозяина он мог бы войти и где мог бы переночевать, но он был похож на великого человека, владельца всей этой земли — он был похож на императора.
Повествуя о своем возвращении на родину, не могу обойти вниманием первые выборы в Объединительное собрание[13], что состоялись зимой. К тому времени, как я вернулся, со дня выборов минуло уже полгода, а обсуждали их с не меньшим интересом, чем свежие выпуски телесериалов.
Сразу хочу предупредить: я решил обратиться к этим событиям не из политических соображений, а только из желания показать мою любимую родину с новой стороны.
Когда распространились слухи о выборах, односельчане пришли в ажитацию. Ведь, по их словам, это были «первые настоящие выборы». Прежде, конечно, уже случались выборы президента и депутатов Национального собрания, но президент был далек от сельской жизни, а за депутатов Национального собрания голосовали по многомандатным округам, и элита из соседнего, более благополучного уезда всегда побеждала — в общем, предыдущие выборы представлялись какими-то не вполне реальными.
А эти выборы, впервые за десять лет после выборов в Собрание провинции, проводились по волостям, и жителям нашего села предоставлялась возможность почувствовать их на собственной шкуре. Анатомию каждого кандидата хоть кто-то из избирателей да знал вплоть до количества дырок в зубах и родинок в паху.
Еще не был опубликован официальный график избирательной кампании, а односельчане уже вовсю обсуждали вероятных кандидатов. В любой дыре есть люди с политическими амбициями и способностями, ждущие своего часа, и наше село не было исключением — основные надежды возлагались на троих.
Первый из них рано оставил родное село и сумел разбогатеть, открыв в городе несколько фабрик и кинотеатров, но несколько лет назад вернулся и для демонстрации своего благосостояния отгрохал новый шикарный дом на месте старого; второй, занимая высокий пост в государственных структурах, имел и власть, и определенный политический опыт; а последний на нескольких выборах отвечал в местном отделении партии за пиар и в придачу к организационным способностям обладал выдающимся талантом к публичным выступлениям.
Наконец график избирательной кампании был опубликован. Постепенно приближался последний день регистрации, однако по каким-то своим соображениям эти трое даже не думали шевелиться. Тут-то и началась суета. Видя их бездействие, озабоченные политикой второсортные людишки, которые из последних сил сохраняли приличия, под конец толпой в тринадцать человек зарегистрировались кандидатами. Ума не приложу, как они себе представляли свои потенциальные обязанности, но, по слухам, если бы власти не налагали ограничений, кандидатов оказалось бы больше тридцати. Если честно, кое-кто за день до окончания регистрации думать о ней не думал, но, услышав во время попойки, что ни один из трех влиятельных односельчан не выдвинул своей кандидатуры, подсуетился и успел в последний момент подать документы.
Тринадцать кандидатов на волость с пятью тысячами жителей — намечалась знатная неразбериха. Надо сказать, среди кандидатов шестеро принадлежали к нашему клану, и члены клана были в шоке. И хотя собрания клана подутратили смысл из-за раскола, было решено-таки собраться ограниченным составом, чтобы определиться с единым кандидатом. Из-за опасений, что, если так пойдет, клан, даже располагая третью голосов избирателей, уступит мандаты депутатов Объединительного собрания чужим семьям.
