Несмотря на мои переживания, Кэчхоль вообще не попадался мне на глаза, что было довольно странно. Да и в деревне обо мне не судачили. По-видимому, никто ни о чем не подозревал. Слишком уж тихо закончилась эта история, которая представлялась мне чем-то из ряда вон выходящим. Но через несколько месяцев я поняла, что молчание и сдержанность Кэчхоля, которые не всем давались бы так легко, были для него еще одной важной защитной завесой. Даже окажись я в том положении, которого так опасалась, я бы все отрицала, и пострадал бы от этого сам Кэчхоль, и он прекрасно это понимал. Так же обстояло дело и с деревенскими женщинами.
Теперь мне стало ясно все, о чем я прежде только догадывалась. Я осознала, что происходит в душах деревенских женщин. Если говорить начистоту, для всех них он был любовником — настоящим или возможным. Я не сразу поняла, почему Кэчхоля молча терпят деревенские мужчины. Но один случай все прояснил. Это было в том же году, незадолго до зимних каникул. Как-то после обеда я случайно оказалась в учительской вместе со своим коллегой, который был родом из этой деревни. Мы грелись у печки, сидя напротив друг друга, и я незаметно завела разговор о Кэчхоле, о котором уже давно хотела его расспросить.
— Он же идиот. И к тому же бесплодный, — сказал он.
Хотя речь его отличалась от речи деревенских мужиков, смысл его слов был таким же. Эта небрежная фраза раззадорила меня, и я начала по порядку рассказывать обо всем, что успела заметить. Конечно же о том, что случилось со мной, я умолчала.
— Вы очень наблюдательны. Даже я, родившийся и выросший в этой деревне, только в последнее время стал обо всем догадываться. Я не знал, что вы, госпожа Хан, настолько тонко все подмечаете.
Пока я рассказывала, он молчал, но теперь вынужден был согласиться со мной. Не желая упускать выпавший шанс, я расспросила его обо всем, что меня интересовало.
— Но почему же деревенские мужики молчат и позволяют Кэчхолю так поступать?
— Причин много, но, думаю, среди них важнее всего две. Первая причина — чувство собственного достоинства, а вторая — расчет.
— Гордость и расчет?
— Что касается гордости, то, конечно, если кто попадет в такую ситуацию, его самолюбие пострадает. Это ведь унизительно: признать, что такому никчемному человеку, как Кэчхоль, удалось совратить твою жену. Гораздо проще обзывать его тупицей, чем согласиться с тем, что он нормальный мужчина. Что до расчета, то Кэчхоля прощают, когда пострадавшим оказывается кто-то другой. Как вы знаете, все в нашей деревне родственники, близкие или дальние. Уж лучше Кэчхоль, от которого нет особого вреда, чем страдать от болезней или покрываться позором, если вдруг сватья окажется с животом.
Я хотела найти другие объяснения. Рациональные доводы меня не устраивали. Мне хотелось услышать, что местные боятся дурного влияния, хотя и желают его, избегают столкновений с Кэчхолем, потому что не могут отбросить нормы старой морали, от которых он свободен. Словно отождествляясь с Кэчхолем, деревенские мужчины обретают душевную компенсацию. Но подтвердить эту версию я ничем не могла и поэтому спросила:
— А как же тот человек, который избил Кэчхоля на глазах у всей деревни?
— Это лишь мои домыслы, но мне кажется, что у Кэчхоля есть свой кодекс чести, свои правила. Он избегает слишком молодых, второй раз не вступает в связь с теми, с кем уже имел близость. Почему? Потому что молодые мужья, бывает, чуть что машут кулаками, а если жена изменит дважды, такое и старый муж вряд ли стерпит. Возможно, в тот раз Кэчхоль нарушил какое-то негласное правило, отчего и разгорелся сыр-бор.
Тут коллега, видимо вспомнив о том, что я не местная и пока живу без мужа, вдруг покраснел и, запинаясь, произнес:
— Да нет, это я так, только предполагаю. Вы сами так много подметили, а я просто высказал свои мысли. Прошу вас, будьте осторожны, не рассказывайте в деревне о нашем разговоре, а то начнутся раздоры.
При этих словах лицо его напомнило мне лица пожилых деревенских мужчин. Под конец я попыталась расспросить его о прошлом Кэчхоля, но мой собеседник уже утратил интерес к этой теме.
— О его прошлом я тоже не знаю. Впрочем, тут нет ничего странного. И в других местах зачастую можно встретить людей, о которых ничего не известно. Такие люди похожи на острова.
В той деревне я проработала больше трех лет. Едва муж сообщил мне, что вернулся из армии и устроился на работу, где служит по сей день, я тут же написала заявление об уходе из школы, чтобы сыграть свадьбу. Но уехать сразу у меня не получалось, иначе школа на какое-то время осталась бы без учителя, а в то время школа должна была иметь строго определенное число сотрудников. Поэтому мне пришлось задержаться еще на три дня, и, только проинструктировав нового учителя, я смогла покинуть школу.
