Иванов, выбравшийся из танка наружу и обходивший позиции своих машин, такие шапкозакидательские речи в душе не одобрял, но и пресекать их не считал нужным, тем более, среди не подчиняющейся ему пехоты. Пусть солдатики балагурят и расслабляются — не последний их бой — немцы не успокоятся — опять полезут — а когда обещанные основные силы сюда подойдут — еще вопрос. В экипажах все были живы, легкие и не очень ранения от отколовшихся изнутри осколков собственной брони у нескольких человек — можно сказать, очень небольшая плата за уничтоженные танковыми орудиями фашистские панцеры и артштурмы. Лишь двоих ребят, поддерживая, увели после перевязки автоматчики в развернутый в освобожденном от хозяев просторном доме батальонный медпункт — остальные остались на своих местах.
Свернув за угол покореженного дома с наполовину осыпавшейся с поломанных стропил черепичной крышей, Иванов неожиданно грудь в грудь столкнулся с невысокой, ему до плеча, худенькой остроносой девчушкой в длинной армейской плащ-палатке с откинутым капюшоном; на светлых волосах — пилотка с зеленой полевой звездой.
— Ой! — вскрикнула от неожиданности девчушка и отпрянула на шаг. — Извините, товарищ капитан. В смысле, здравия желаю, — и не очень умело козырнула грязной узкой ладошкой.
— Вольно, товарищ красноармеец, — поневоле улыбнулся Иванов, глядя на несерьезного солдатика, — вы вообще-то, товарищ красноармеец, в следующий раз смотрите, куда несетесь. Так ведь можно и целого генерала растоптать и не заметить.
— А у нас, товарищ капитан, если вы не в курсе, никого выше званием, чем подполковник Кучкин вблизи не наблюдается, — смело ухмыльнулась девчушка, задорно тряхнув торчащей сзади из-под пилотки тощей светло-русой косичкой, — даже в оптический прицел не видно.
Только тут Иванов обратил внимание, что у девчушки-пичужки из-за плеча выглядывает не какой-нибудь привычный мосинский карабин, а серьезно топорщится характерным дульным тормозом и дырчатыми ствольными накладками самозарядная винтовка Токарева. Ни хрена себе, пичужка. Явно не санитарка или там, к примеру, радистка-телефонистка. Снайпер, что ли?
— И много вы, товарищ красноармеец, немцев из этой штуки, — кивнул ей за спину Иванов, — «рассмотрели»? Пока они, так сказать, еще богу душу не отдали.
— За сегодняшний день — восемь, наверняка, — не смущаясь, похвасталась смешливая девчушка. — Еще в трех случаях — на все сто не уверена.
— Ну, надо же, — не скрывая чувств, восхитился капитан. — А с виду и не скажешь… И давно вы, товарищ боец, воюете?
— Призвана в ряды РККА 26 августа. А в бою сегодня впервые.
— И в первый же день 8 гансов? — недоверчиво покрутил головой Иванов. — Откуда же вы такая умелая?
— А из Харькова, — по-прежнему задорно ухмылялась девчушка. — Курсы снайперов с отличием закончила. Теперь, вот, применяю свое умение на практике. Кстати, вне строя меня Настей кличут. Фамилия — Журавская.
— А не страшно вам, Настя, по фамилии Журавская, в живых людей стрелять? Вы ведь все-таки девушка. Да еще и такая… — внезапно стушевался обычно не стесняющийся в общении с женским полом капитан.
— Какая еще такая? — метко стрельнула кокетливыми глазками Настя, в сразу приглянувшегося ей офицера-танкиста.
— Ну, — пожал плечами Иванов. — Маленькая, женственная… Вас саму защищать хочется. А вы, вон как результативно воюете. Не каждый мужчина так сможет.
— На первый вопрос, товарищ капитан, я вам отвечу так: для меня все немцы в военной форме — не живые люди, а враги-фашисты. И убивать мне их вовсе и не жалко, как нас учит и партия в целом, и наш ротный политрук товарищ Меняйло в частности. Совершенно не жалко. А нечего им было первыми войну в Европе развязывать. А насчет того, что я маленькая и женственная — так тут вы правы. Прям в яблочко вцелили. По снайперски. Я именно такая и есть, — Настя задорно растянула свои узкие губы в улыбке до ушей. — Уже который год ищу и ищу себе такого мужчину, чтобы взялся меня защищать — и никак не найду. И на заводе искала, и на курсах Осоавиахима, и в армии со дня призыва — и все никак. То мужик квелый попадается, то я ему не глянусь. А я ведь, должна сказать, только серьезные намерения принимаю. Мне простые шуры-муры, даже на фронте, вовсе без надобности. Вот вы бы меня замуж взяли, если бы еще не были женаты?
— А я и не женат, — пожал плечами Иванов, не заметив провокации. — С чего вы решили?
— Как же? — сделала фальшиво удивленное лицо хохотушка. — Такой весь из себя импоза-антный офице-ер. Капитан-танки-ист. Успешно воюет еще с Польши (слышала пересуды ваших автоматчиков). Командует батальоном. И до сих пор не женат? И куда только девушки да молодки смотрят, — притворно покачала головой Настя, кокетливо и метко, прямо в сердце, стреляя смешливыми глазками в совсем засмущавшегося Иванова. Кстати, а как вас зовут? Если вне строя, конечно.
— Владимир.
— Красивое имя, — одобрительно кивнула Настя. — Мне нравится. Владимир… Володя… Вова… Хи-хи.
— Командир, — окликнул, подбегая сзади, Гурин, — А я тебя ищу-ищу… Там тебя Павликов по рации разыскивает.
