До наступления темноты немцы больше не атаковали; так, работали периодически по площадям минами и снарядами разного калибра. Были новые жертвы и разрушения. К вечеру полку Кучкина удалось, по мере своих сил и умений, наладить более-менее действенную круговую оборону захваченного населенного пункта под непонятным красиво звучащим названием Монориерду, стоящего прямо на шоссе, ведущем в Будапешт. Не везде до конца, но отрыли окопы и траншеи полного профиля, оборудовали дзоты, приступили к постройке блиндажей и укреплению погребов местных жителей. По совету комиссара из третьего стрелкового батальона, добровольно пошедшего на фронт с началом войны Семена Черкасова, к земляным работам привлекли даже пленных немцев, сдавшихся при захвате деревни, а также тех, кого красноармейцы «собрали» с поля перед ней, кто залег под огнем и потом не успел вовремя убежать. А чего им без дела взаперти по сараям сидеть и даром хлеб жрать? Вместе с другими в плену оказался и скорчившийся в неглубокой воронке капитан Туркхеймер. Отстреливаться из личного вальтера он благоразумно не стал и, увидев над собой направленную вниз винтовку с длинным узким жалом штыка, а за ней обозленную физиономию русского плохо выбритого солдата, уныло вздохнул, встал и поднял повыше руки.
Также удалось приспособить к делу и некоторое количество захваченных германских МГ-34 и демонтированных из чехословацких танков пулеметов ZB-53, являющихся версией добротного станкОвого аналога. Четыре LT-35, потерявших ход, но с исправными башнями, с помощью тридцатьчетверок вообще перетащили в намеченные места и, разместив в неглубоких окопах, превратили в неподвижные огневые точки, выделив для их обслуживания бойцов из расчетов сорокапяток и смекалистых пехотинцев, не понаслышке знакомых с пулеметами.
Основные силы, чей скорый подход по-прежнему настойчиво обещали в радиограммах из штаба, для наступления на вражескую столицу, все никак не появлялись. Даже на горизонте. Странное какое-то получалось запаздывание на направлении главного удара. А если завтра развиднеется и «юнкерсы» вдобавок ко всему слетятся, как на угощение? А боеприпасами поиздержались? Где подвоз? Сколько еще одними своими силами продержимся?
Как ни спорил Иванов с Кучкиным, тот, при всей своей вежливости и учтивости, на правах комполка настоял раздергать тридцатьчетверки по одной машине и расположить на разных направлениях в качестве средств усиления и пехоты, и артиллерии.
Ночью им выспаться не дали. Немцы без всякой артподготовки и броневой поддержки бросили в бой союзников, непосредственных хозяев этой земли. По батальону венгерской пехоты с небольшой разницей по времени (наверное, второй батальон запоздал) атаковали с двух направлений: с тыла и с правого фланга, с северо-востока. Спокойно подходившую по шоссе из тыла, с юго-востока, колонну гонведов, с винтовками, мирно висящими за плечами, замеченную при тусклом свете осветительной ракеты, выдвинутые вперед дозорные поначалу вообще приняли за свое собственное долгожданное подкрепление и чуть было не выбежали им на встречу, радостно раскрыв братские объятия. Если бы венгерские командиры догадались переодеть свои первые ряды в красноармейскую или румынскую форму или хотя бы заменить головные уборы, — им бы, скорее всего, удалось сблизиться с дозором вообще без выстрелов. И последствия, вполне возможно, стали бы плачевными для всего полка.
А так, хоть и с небольшим опозданием, но с уверенностью разглядев в бинокль вражескую, вполне отчетливо различимую в свете добавленных в темное небо ракет, военную форму, старший дозора приказал телефонисту поднимать тревогу в штабе, а расположенному в окопе немного сбоку от шоссе первому номеру растопырившегося на сошках дегтярева открывать огонь на поражение. Быстрые светлячки трассирующих пуль, перемежаемые невидимыми глазу обычными, гасли, вонзаясь в приближающиеся по дороге плотные ряды батальонной колонны. Ошпаренные губительным огнем передние гонведы рассыпались по обе стороны от шоссе и перешли с шага на бег. Правда, бег по липнущей грязи еще не до конца просохшего после дождя поля быстро замедлился и с трудом переставляющие ноги солдаты в большинстве своем поневоле снова вернулись к шагу, кто вообще не залег, спасаясь от со свистом шныряющей вокруг смерти.
К первому заговорившему ручному пулемету добавили свои татакающие голоса его ближайшие собратья; длинно застрочил из своей укрепленной бревнами и земляной насыпью амбразуры, поводя толстым хоботом из стороны в сторону, максим; часто захлопали винтовки; побежали к орудиям из ровиков, где спали вповалку, расчеты расположенных на том направлении двух сорокапяток и одной полковушки. Щедро встреченные пулями гонведы падали раненными или убитыми; вместе с ними валились на мокрую землю и даже вели ответный огонь из винтовок и ручных «солотурнов» их еще живые и невредимые боевые товарищи.
