— Митюхин это, — влез в разговор немолодой дядька, безбожно запорошенный землей, которая сыпалась у него даже из пышных усов. — Больше не кому. Я ему, дурню, говорю, «ложись!», а он винтовку вскинул и давай в небо садить. Больше от нас в этот раз никто и не стрелял. Дураков нема. Он один. Был. Царствие ему, как раньше говорили, небесное. Чи теперь, товарищ батальонный комиссар, коммунистическое?
— Что, убили? — вскинул брови Черкасов, пропустив мимо ушей теологические метания не вполне политически грамотного бойца.
— А как же? Конечное дело, убили, — подтвердил разговорчивый дядька. — Друг друга они, видать, и порешили. Ванька, значит, ганса этого одной пулькой случайно достал, а тот, видать, на свою гашетку заранее нажал, ну, и отблагодарил его почитай цельным десятком — всю грудь бедняге искромсал, живого места не оставил. Сволочь фашистская. Так-то вот получилось.
— А ты почем знаешь? — продолжил расспрашивать Черкасов, отвлекшись на, в общем-то, незначительное в масштабах его батальона дело.
— А я, значитца, рядышком с ним был. В одном отделении мы. Видел. Как Ванька, то есть, красноармеец Митюхин, третьим разом пальнул вверх, так сам убитый на спину сей же час и откинулся. А немчик энтот следом и сам вниз носом клюкнул и в огород грохнулся. Ва-анька его сбил. Больше некому.
— Ладно, после боя напишу на него представление на орден, посмертно. Пускай семья получит. Деньги за сбитый самолет ему тоже причитаются. Не помню сколько, но причитаются. Как, говоришь, его фамилия? Повтори. И подразделение ваше назови.
Записать данные погибшего бойца Черкасов не успел. Донесся командный окрик ротного: «Все на позиции! Танки!», и комиссар, махнув рукой, мол, потом, побежал со всеми в сторону окопов.
Опять на деревню с нескольких сторон ползли серые бронированные коробки. Опять за ними почти вплотную, как привязанные, спешили серо-зеленые пехотные цепи. Оживали не до конца уничтоженные рубежи красноармейской обороны: выставлялись на осыпавшиеся брустверы схороненные вначале бомбежки вниз станкОвые и ручные пулеметы, длинноствольные противотанковые ружья; прижимались к плечам приклады винтовок; наводились на приближающиеся цели сорокапятки и полковушки; начинали пристрелку минометчики; выползали поближе к околицам укрывавшиеся до поры до времени подальше от околицы тридцатьчетверки.
Когда их уже не ждали, с востока неожиданно для обеих сторон налетели «илы». Целый, похоже, штурмовой полк. Эскадрильи, как их уже окрестили немцы, «летающих танков» разделились и дружно набросились с неба на атакующих венгерскую деревню с разных сторон фашистов. Действовали летчики по привычной накатанной схеме: первый заход — сбросить бомбы, второй — залп эрэсами, третий — пушечные очереди на бреющем. Наверху, пока не ввязываясь в наземный бой, барражировали охраняющие их широколобые «лавочкины».
В этой атаке ассортимент германских машин на поле боя на одну позицию расширился. С учетом открытого неба и вероятности воздушной атаки, позади танков и артштурмов ползли в небольшом количестве легкие полугусеничные тягачи фирмы «Демаг» с установленными в передней части кузова прикрытыми щитами 20-мм автоматическими зенитными пушками. Но зениток было немного, располагались они редко и штурмующим «илам» большой урон нанести не смогли. Напротив, опытным глазом отличив более широкие и редкие трассеры их снарядов от обычных пулеметных очередей, тянущихся от бронетранспортеров и просто пулеметчиков-пехотинцев, поблизости с ними работающие летчики-штурмовики второй или третий заходы, эрэсами или пушками, как правило, делали на них.
Первой не выдержала германская пехота. Постреляв без особого толка вверх, в проносящиеся над ними на небольшой высоте недоступные пулям винтовочного и пистолетного калибров голубые бронированные животы, из ручных пулеметов, карабинов и автоматов, они, оставив на поле убитых и залегших, побежали обратно. Следом за схлынувшими с поля боя стрелками попятилась и бронетехника. Но не вся. Часть ее осталась пылать дымными факелами или, обездвиженная без ярко выраженных огневых эффектов, широко распахнула все свои эвакуационные люки на башнях и корпусах и спешно выдохнула наружу улепетывающие обратно экипажи.
