С неимоверным облегчением поняв, что вражеская атака захлебнулась и на этот раз отменяется, и что для них на какое-то время шанс погибнуть за Родину явно откладывается, кричали «ура!» и размахивали снятыми касками и пилотками красноармейцы, приветствуя своих краснозвездных ангелов-спасителей. Среди этих спасителей, вполне успешно отработал свой очередной вылет теперь уже командир штурмового звена из четырех «илов» набравшийся боевого опыта, повышенный до лейтенанта Сергей Лебедев. Он не предполагал, что там внизу, в этой небольшой венгерской деревушке, окруженной со всех сторон врагами, в числе прочих с благодарной улыбкой смотрят в небо и его сосед, живущий в коммунальной квартире над ним, которого, не взирая на ответственный партийный пост, все называли по-простому, дядя Сеня, и бойкий дружок второго соседа, рыжий Колька, в первый день войны, когда его сбили, опознанный на фотографии здоровяком-артиллеристом, спасшим самого Сергея.
В этом боевом вылете штурмовики потеряли две машины: одна была метко сбита самоходной зениткой при лобовой атаке и, уже загоревшаяся, с мертвым летчиком, рухнула и взорвавшимся бензобаком уничтожила бОльшую часть стрелкового отделения вермахта; а вторая, получив снаряд в мотор, хоть и задымилась, но смогла повернуть и с остановившимся винтом попыталась приземлиться на прямом участке асфальтированного шоссе напротив поселка, в расположении своих войск. Шасси с помощью ручной аварийной лебедки вышли полностью, скорость потихоньку падала, касание земли, короткая пробежка и брошенный кем-то у края дороги пустой ящик из-под снарядов… От сильного удара стойкой шасси штурмовик резко повело на обочину, не до конца подсохшая грязь усугубила положение, и самолет врезался в застывший сбоку еще вчера полностью выгоревший чехословацкий танк. Взрыв. Пилот погиб сразу, а стрелок с перебитой рукой и воткнувшимися в легкие лопнувшими ребрами еще несколько минут нечеловечески помучился, живьем сгорая в пламени и безуспешно пытаясь выбраться из смертельного капкана.
Когда полностью отработавшие «илы», выстроились поэскадрильно и удовлетворенно загудели моторами в обратном направлении, часть барражировавших вверху истребителей, не полетевших следом за подшефными штурмовиками, круто спикировала и буквально на бреющем прошлась по убегающей немецкой пехоте очередями своих автоматических пушек. Подогнав, как стадо кнутом, отстающих, они, бодро покачав на прощанье крыльями, снова взмыли в синеву и оправились догонять своих товарищей.
Плавно перешедший от горести бомбардировки к радости от сорванной фашистской атаки полк Кучкина упрямо, как муравьи свой разворошенный муравейник, принялся восстанавливать сильно пострадавшую во многих местах линию обороны.
В этот раз досталось и танкам Иванова. У одной машины близко упавшей 250-кг фугаской были напрочь оторваны два опорных катка с повреждением торсионных валов и смято ведущее колесо, не говоря уже о растерзанной на шматки гусенице и прочих менее значимых повреждениях. Устранить это в полевых условиях без ремлетучки не было ни малейшей возможности, и раненную машину на тросах затащили через время двумя танками в специально вырытый за передовой траншеей широкий окоп, превратив в неподвижную огневую точку. Второй машине, старшего сержанта Забавы, подбитой еще вчера и вчера же стащенной в аналогичный окоп, повезло еще меньше: посланный откуда-то из-за холмов, куда бог пошлет, легкой полевой гаубицей 105-мм осколочно-фугасный снаряд по крутой навесной траектории, на ее беду, совершенно случайно угодил в относительно тонкую, 20-мм, крышу башни. Снаряд, взрыватель которого был поставлен на фугасное действие, взорвался с небольшой задержкой, когда проломился, благодаря своей скорости и массе в 15 килограммов, в боевое отделение. От подрыва 1,75 кг амматола солидарно решили рвануть и собственные снаряды в вертикальной боеукладке… У танка сорвало и отбросило, как пушинку, многотонную литую башню, вспучило, а некоторыми местами и разнесло по сварным швам корпус. От трех танкистов и хоронить ничего не осталось. Из всего экипажа уцелел лишь второй раз за последние дни оказавшийся везучим механик-водитель Миша Брыкин, в связи с его ненужностью в обездвиженной машине отрывший себе неподалеку индивидуальный окопчик, где и прятался весь обстрел и бомбежку в обнимку с трофейным немецким автоматом, для наружной охраны товарищей.
