— Не запомнил. Чудные у них фамилии. Что у румын, что у венгров. Не русские какие-то, — пошутил уже вовсю улыбающийся ефрейтор. — Не запоминаются они мне. И, что интересно, венгерский капитан, который нам сдался, тоже этого румына узнал. Оказывается, румын тогда еще этого же венгра пленил. При этом еще, почему-то, переодевался в венгерского жандарма.
— А-а-а, — тоже улыбнулся Иванов. — Тогда я понял, кто это. У него еще усы были такие пушистые.
— И сейчас есть, — подтвердил Матусевич.
— Действительно, помню его. Он отлично говорил по-венгерски и, переодевшись, удачно сыграл роль фельджандарма… Ладно, воспоминаниям будем предаваться потом. Вы голодные?
— Да, есть такой дело…
— Тогда, хлопцы, ищите старшину, подкрепляйтесь и займитесь машинами. Экипажи я вам пополню. Приводите технику в порядок.
Какое-то время поредевший больше чем в три раза батальон, возглавляемый Ивановым, шел на запад не в первом эшелоне, наматывая на гусеницы километры шоссе и проселков, можно сказать, без боев, и румынские конники их больше не сопровождали. И вот теперь переменчивая фронтовая судьба опять вынесла его на самое острие. По оперативным данным перед ним и на флангах ни советских войск, ни союзных румын не было. Изрядно поредели и следующие вместе с ними пехотинцы. Последние дни автоматчики ехали не на броне, а на автомобилях: штатных полуторках и трофейных трехтонных «фордах», захваченных у немцев. Там же в кузовах перевозились и бочки с горючим и маслом, и ящики с огнеприпасами, и продовольствие. Запасы постепенно таяли, а подвоз из бригады основательно притормозился. Как и продвижение боевых частей. И это при том, что утром им было приказано выступить дальше и самостоятельно занять лежащий в 12 километрах дальше по шоссе в три раза более крупный, чем Пилиш, город Монор.
Комбриг Персов, да и, как он намекнул, комкор Богомолов, не были сторонниками такого самоуверенного плана, но на них давили из штаба фронта или еще, откуда повыше. Где-то в верхах, очевидно, было решено, что немцы большими силами на этом направлении не располагают, а оставшиеся без их поддержки, скудно оснащенные тяжелым вооружением венгры повсеместно бегут и голой грудью свою столицу на дальних подступах защищать не собираются.
Среди ночи прилегшего Иванова разбудили — неожиданно подошел в подкрепление стрелковый батальон полного состава, правда, кроме командиров и старослужащих сержантов, еще не обстрелянный. С пехотой прибыл и артдивизион на автомобильной тяге: батарея ЗИС-3 и две противотанковые батареи устаревших сорокапяток. При них был и взвод снабжения с его загруженными под завязку трехтонками и полуторками.
Иванов оделся, накинул по ночному уже прохладному времени поверх гимнастерки ватную телогрейку и пошел встречать новоприбывших. Бойцы уже высыпались из кузовов и разминали затекшие от долгого сидения на деревянных скамьях ноги. Большинство красноармейцев были вооружены по старинке, не автоматами, а мосинскими трехлинейками. Тем не менее, подкрепление радовало, особенно артиллерия. Капитан познакомился с майором Павликовым, широколицым блондином с залихватски торчащим из под полевой фуражки светлым чубом над хитрыми глазами и командиром артдивизиона старшим лейтенантом Ениным, невысоким ладным офицером, франтовато носящим на голове плоскую светлую кубанку, явно не форменного образца, а пошитую за свой счет.
До рассвета еще оставалось больше четырех часов и Иванов, в подчинение к которому, согласно приказу, и прибыло пополнение, скомандовал для полноценного отдыха, за вычетом караулов, распределить весь личный состав по домам и квартирам. И многие и без того тревожно спящие местные жители бесцеремонно будились где дверными звонками, а где грохотом кулаков и прикладов.
В остальном уже прохладная сентябрьская ночь прошла спокойно: никто не атаковал и больше в качестве подкрепления не прибывал. Плотно позавтракав и приведя в порядок технику, усиленная группа под командованием капитана Иванова, которому вынужденно и не очень охотно подчинился и старший его по званию майор Павликов, построилась и в полном составе выступила вперед, никого не оставляя за собой в венгерском городке. Ни конницы, ни броневиков у Иванова не было: вперед, в дозор, он смог выделить только один танк из восьми имеющихся, посадив на броню неполное отделение автоматчиков. Утро выдалось пасмурным, противно накрапывал частый дождик, грозя в скором времени выплеснуться вниз из сгущающихся чернотой туч потоками ливня. Погода на сегодня ожидалась явно нелетная. Хорошо, конечно, что не нужно опасаться «мессеров» и «юнкерсов», но и от своих «илов», в случае нужды, помощи ждать явно не приходилось.
