Одна из тридцатьчетверок положила две осколочных гранаты вблизи немецкого пулеметчика и вынудила его замолчать. Навесным огнем ударила по шоссе невидимая германская артиллерия, проснулись тяжелые минометы. Разрывы снарядов и мин выросли на асфальтовом полотне и вокруг. Несколько не успевших убраться подальше от дороги грузовиков попали под смертельную раздачу. Игнорируя усилившийся дождь, зашелся пламенем разлившийся по асфальту бензин; разметалась в огненном фейерверке от случайного попадания трофейная трехтонка с огнеприпасами, круша своими осколками и ударной волной ближайших соседей.
Съехавшие с твердого дорожного покрытия грузовики застревали в размягченном липком грунте, кто раньше, кто позже, но они пока еще были целы. От загрузших машин расчеты отцепляли пушки и вручную выкатывали их на мало-мальски удобные позиции. Сорокапятчикам было ощутимо легче, чем номерам дивизионных орудий, которые всем своим весом в тысячу двести килограммов старались продавить верхний размокший слой почвы и загрузнуть по самые ступицы. Под взрыкивающий мат офицеров и сержантов копошились, пытаясь зарыться в еще не до конца раскисшую от дождя землю, пехотинцы, употребляя для этого и перевозимые на машинах большие, и, в основном, малые, носимые на поясе, лопаты. С натугой выдирали из липкой грязи ботинки медленно бредущие бойцы, согнувшиеся под гнетом разобранных на части станкОвых пулеметов, батальонных минометов, коробок с лентами, лотков и ящиков с минами.
В поле более-менее хорошо себя чувствовали только тридцатьчетверки на своих широких гусеницах, для бездорожья в непогоду вполне рассчитанных и, пока земля еще глубоко не размокла, вполне дееспособных. Пять танков разъехались редкой дугой, стараясь максимально защитить медленно разворачивающиеся за их надежными, хоть и немногочисленными спинами силы. Два танка Забавы вполне успешно начавшие бой, сдерживали пытавшихся атаковать со стороны венгерского населенного пункта немцев, одну часть, подбив, а другую, большую, заставив отступить обратно под прикрытие сельских построек и растительности.
На шоссе клубился черным дымом и паром затор из подбитых машин, ярко рванул высоким рыже-красным грибом грузовик с бочками топлива, водитель которого, оставив в кабине карабин, убежал при первых выстрелах из боязни стать живым факелом. Не имея ни лопаты, ни оружия, он трусливо присел за спинами расчета минометчиков, запыхавшихся от натужного копания мягкой, но цепко прилипающей к широким лезвиям земли. Расположившийся где-то в заросших зеленью холмах вражеский корректировщик, перенес огонь полевых орудий с шоссе в поле. Первые пристрелочные снаряды упали среди сновавших не всегда с пользой красноармейцев. Не бывшие еще ни разу под обстрелом солдаты запаниковали.
Большая часть бойцов перестала копать окопы и, побросав лопаты, перепуганная близкими разрывами, пустилась наутек. Меньшая часть — упала на размокшую землю, норовя теснее вжаться в ее, как им казалось, спасительное нутро. И еще меньшая, продолжала упрямо закапываться, веря, что их спасение в глубине окопа. Сержанты с офицерами диким ором, кулаками, а кое-где и пущенными в ход ТТ или прикладами винтовок и автоматов, пытались остановить паникеров. По приказу Матусевича, им здорово помог Телевной. Воспользовавшись отступлением фашистов обратно в село, он высунулся из своего люка и, приведя в готовность зенитный пулемет на башенной турели, открыл огонь хорошо видимыми белыми трассирующими очередями поперек пути перепуганных беглецов. Хочешь — не хочешь, а пришлось им остановиться. Не помирать же от своих пуль. На это ума хватило даже в их взбудораженных ужасом близкой смерти мозгах.
После короткого артобстрела из-за холмов и из лощин на едва начавший окапываться мотострелковый батальон, усиленный пушками и тридцатьчетверками, поползли вражеские танки. Было их неожиданно много. Повстречать на, казалось бы, близком пути в Монор такое количество бронетехники не рассчитывал ни Иванов, ни подчиненные ему командиры. Серые прямоугольные коробки останавливались и пыхали своими тонкими или короткими с большого расстояния пушками. За танками проглядывались в меньшем числе приземистые самоходки. Прикрываясь броней, саранчой повалили густые ряды одетых в серо-зеленые шинели или пятнистые плащ-палатки солдат.
Тридцатьчетверкам от даже, порой, метких лобовых попаданий вреда не было, но германские 50- и 75-мм осколочные снаряды, направленные против практически стоявшей открыто советской артиллерии и не успевших зарыться в спасительную глубину земли пехотинцев, достойные для себя цели время от времени находили. Взметались вверх комья влажной земли, шипели, охлаждаясь на лету о сочившийся с неба дождь раскаленные осколки. Падали на землю пробитые разорванной сталью или благоразумно хоронящиеся от этого несчастья красноармейцы. Разламывались на части и вспыхивали парами бензина загрузшие на поле автомобили.
