Вот почему лагерное подполье без восторга встречало такие неподготовленные побеги, расценивало их как проявление эгоизма. Свобода, добытая ценой чужих жизней, не отвечала никаким нормам морали. Так рассуждали многие поляки и испанцы. Однако я в был склонен думать, что дело тут не в эгоизме или отсутствии моральных принципов. Все объяснялось проще: новинки не располагали ни опытом ни информацией.
А вот старым, опытным лагерникам побеги иногда удавались. История Гузена знает по крайней мере два случая, когда побеги увенчались успехом и не повлекли за собой лишних жертв. Но об этом я расскажу как-нибудь в другой раз…
Сирена, зарокотав басом, смолкла. Наступила тишина, которая спустя минуту взорвалась целой гаммой самых различных звуков. За лагерной стеной взревели моторами и сорвались с места мотоциклы, чихнул и заурчал грузовик, взвыли и завизжали от нетерпения сторожевые псы в питомнике, загремели коваными каблуками о мостовую сотни тяжелых солдатских башмаков.
Беглец, может быть, сидел еще где-нибудь под опрокинутой вагонеткой или оторванной половицей, а погоня уже началась.
По команде Киллерманна, вернувшегося на плац, командофюреры, капо и их помощники шли в рабочую зону. они будут заглядывать в каждый укромный уголок, за каждый крупный камень, под каждую вагонетку. Они будут искать беглеца. С это же целью ушли в свои бараки блокфюреры и старосты блоков. Они будут пядь за пядью обшаривать каждый квадратный метр в жилых помещениях, умывальниках и туалетах.
дело и для писарей. Они ведут перекличку. Писарь громко называет номер, заключенный к нему, и писарь лично убеждается, что названный им номер и номер на куртке узника совпадают. После этого узник переходит в группу уже проверенных.
Комендатура спешит. Надо в кратчайший срок установить, кто не явился на вечернюю поверку. Потом дело пойдет быстрее. С помощью картотеки лагерфюрер и его подручные в считанные минуты узнают о человеке, решившемся на побег, очень многое. И станет ным его имя, возраст, национальность, причина ареста и срок прибытия узника в лагерь. А Тогда уже будет прикинуть, как организовать поиски и погоню…
Мы с облегчением вздыхаем. В нашем бараке сошлось: номера, и люди. Писарь двадцатого шустрый Юрек потирает руки и сообщает, что сегодня никто из нас не встретится с Хабенихтом.
В других бараках перекличка еще
Во-первых, есть блоки, где численность заключенных превышает 700 человек, а в нашем бараке — около 500. Во-вторых, перекличка ведется на немецком языке, а многие узники — чаще всего испанцы, итальянцы, венгры, узбеки, казахи и татары — явно не в ладах с немецкой цифирью. Попробуйте, например, запомнить такой номер: ейн хундерт драйцен таузенд ейн хундерт фир унд фюнфциг! Попробуйте догадаться, что это 113 154! Не каждому такая задача по зубам…
Охрипший писарь выкликает и выкликает номер, а его обладатель даже ухом не ведет. Наконец писарь не выдерживает и обращается к полякам:
— Панове! Посмотрите вокруг, приглядитесь к вашим соседям! Нет ли рядом с вами номера, который я повторяю битый час?
Общими усилиями ничего не подозревающего обладателя «девятиэтажного» номера находят и выталкивают в первый ряд.
Обозленный писарь сгоряча закатывает ему оплеуху и гонит к тем, чьи номера уже установлены.
Спустя несколько минут история повторяется, и писарь снова кричит полякам:
— Панове! Посмотрите вокруг!..
Быстро темнеет. Над нашими головами загораются махровые альпийские звезды. Командофюреры и капо возвращаются из рабочей зоны. Хотя включены все наличные прожекторы, поиски в темноте бесполезны. Командофюреры и капо не скупятся на ругательства: завтра и послезавтра им предстоит снова обшаривать свои владения.
Во всех бараках по-прежнему ярко горит свет: там еще ищут. Так же, как и в ревире, где эсэсовцы санитарной службы проверяют: а не затесался ли среди больных самозванец?
Наконец что-то проясняется. Один из писарей подходит к Киллерманну, что-то объясняет, и вдвоем они быстро идут к главным воротам. Пятью минутами позже лагерный беспроволочный телеграф уже распространяет новость по рядам узников: бежал четырнадцатилетний русский подросток по имени Вася.
«Куда и как он мог бежать? — думаю я. — Тут что- то не то…»
Моя догадка подтверждается. Четырнадцатилетнего «беглеца» находят незадолго до полуночи в двадцать четвертом бараке, где проживают русские и польские подростки, обучающиеся профессии камнетеса. Он зарылся в груду одеял, возвращенных в барак после дезинфекции. Паренек за день изрядно устал и перед вечерней поверкой решил вздремнуть минутку-другую. Но молодой организм взял свое. Он проснулся только тогда, когда его разбудили. Тощий подросток настолько «вписался» в стопку одеял, что его с трудом нашли…
И вот теперь окровавленного и растерзанного мальчишку приволокли на плац. Сразу видно, что обнаружившие его уголовники по дороге не скупились на пинки и зуботычины.
