— Хорошо. — Хью повернулся к Мэри: — Ну а теперь давайте пойдем все вместе смотреть вашу замечательную кухню.
Потрясенная Анвен замерла на пороге кухни.
— Anwyl![2] — воскликнула она.
— Как ты думаешь, Анвен, здесь достаточно места для работы? Ведь большую часть времени здесь будут трудиться двое и еще заходить официанты.
— Да, места хватит. Все расположено очень компактно. — Она обняла Мэри. — Ах, дорогая, я не могу дождаться, когда мы откроемся.
Тут только Мэри вспомнила о Хью, который все еще стоял в дверях.
— А ты что об этом думаешь? — спросила она его.
— Это здорово! — ответил он. — Но, Мэри, ты сегодня обедала?
— Нет, совсем забыла. С утра надо было столько сделать, я была слишком возбуждена, чтобы подумать о еде.
— Мэри, тебе надо пойти, — вмешалась Анвен. — Я уже пообедала — у нас на ферме обед в двенадцать.
Когда они шли по мосту, Мэри похвалила Хью:
— Очень мило с твоей стороны, что ты зайдешь к старине Ивэну. Ты часто так поступаешь, когда пациенты твоего отца не находят времени его посетить?
— Не очень. Это отец позволяет себе такие вещи. А я просто подумал, что будет приятно проехаться до усадьбы Пенкоид, особенно если ты поедешь со мной.
— Ах, Хью, я никак не смогу уехать завтра утром.
— Ну, тогда в пятницу.
— Но ты же обещал Анвен завтра.
— Спина старины Ивэна может подождать. Лишний день ничего не изменит.
— Но это может изменить мнение Анвен о тебе. — Мэри сменила тему. — Где мы будем обедать?
— Дома, — ответил Хью. — Я говорил тебе, мои родители нас пригласили. Правда, имелось в виду завтра…
— Но мы не можем ворваться без предупреждения. Твоя мама…
— Она не будет возражать, — заверил Хью. — Знаешь, как заведено у докторов? В доме должна быть еда в любое время. Она сообразит для нас что-нибудь.
Опасения Мэри быстро рассеялись. Мама Хью была небольшого роста, худая, нервная. Она схватила руку Мэри и долго ее трясла.
— Я много слышала о вас, — призналась она. — И даже просила Хью привести вас познакомиться.
— Мне ужасно неловко, — засмущалась Мэри, — явиться без предупреждения.
— Это не важно! — искренне возразила миссис Тревор. — Доктора сейчас нет дома. — Она смущенно засмеялась. — Я хотела сказать, мужа. Я так привыкла звать его «доктор», но теперь стараюсь избавиться от этой привычки. Ведь скоро в нашем доме появятся два доктора. — Она с улыбкой взглянула на Хью.
Столовая была заставлена массивной мебелью красного дерева. На стенах с коричневыми обоями висели картины, выполненные сепией.
— Немного мрачновато, да? — спросил Хью. — Хотя к этому можно привыкнуть. — Он порылся в буфете. — Джина нет. Имбирное вино — наверное, мамино. Шерри — прекрасно. — Хью налил два стакана и подошел с ними к Мэри, которая с восторгом и ужасом рассматривала литографию, изображавшую казнь Карла I.
— А твоей маме? — спросила она, принимая стакан. — Она не выпьет с нами?
— Не думаю. За хорошее настроение!
Хлопнула входная дверь, в холле послышались тяжелые шаги. Это вернулся доктор Горону Тревор.
Такой же высокий, как Хью, но шире в плечах, он показался Мэри гигантом. А еще ей почудилось, что она смотрит на лицо Хью, каким оно станет лет через сорок. Только глаза, пожалуй, более проницательные. Доктор Тревор протянул гостье руку, а когда заговорил, она отметила в его голосе особую местную мелодичность, которая у его сына несколько сгладилась за годы, проведенные в Ливерпуле.
— Рад с вами познакомиться, — произнес доктор Тревор и улыбнулся.
Она сразу почувствовала к нему доверие. Наверное, ко всем своим пациентам он относится по-отечески, и они могут полностью на него положиться.
— Я выпил бы пива. — Доктор Тревор жестом пригласил Мэри сесть в кресло, а сам тяжело опустился на свое место во главе стола.
Да, именно пиво, подумала Мэри. Она не могла себе представить, что такой человек станет пить шерри. Виски вечером и пиво в середине дня — это для него, но никакого шерри или джина.
Миссис Тревор внесла поднос с посудой, Хью взял его у нее из рук и переставил все на стол. Потом принес отцу пивную кружку.
— Спасибо, Хю, — поблагодарил доктор, и Мэри заметила разницу в произношении.
До сих пор ей казалось, что английское и валлийское звучания имени Хью ничем не отличаются. Беззвучно, одними губами она попробовала произнести оба варианта.
— Давайте, сделайте это громко, — поддержал ее доктор Тревор.
Мэри покраснела и повторила вслух.
— Очень хорошо. Скоро мы сделаем из вас настоящую валлийку.
— По-валлийски это звучит теплее, чем по-английски, — призналась Мэри.
— У нас есть несколько замечательных имен. — И доктор Тревор начал их перечислять, накладывая себе тушеную отбивную с большого блюда: — Карадок… Глиндвр… Йорверт… Оуайн…
— Оуайн?
— Да, это валлийский вариант имени Оуэн, — вставил Хью. — Если вы захотите смягчить суровое сердце нашего друга Причарда, попробуйте назвать его Оуайн и посмотрите, что будет.
— Ах, Хью, — миссис Тревор беспокойно оглядела стол, — не говори так. Оуэн Причард — прекрасный молодой человек.
