Еду домой на метро. Мой мозг утопает в информации, полученной на встрече. Ее так много, что пока даже непонятно, с чего начать. Мисс Ми Кён подтвердила, что в воспоминаниях можно встретить других путешественников. Дедуля Чон Хун даже играл в ко-стоп с людьми, которых встречал в прошлом. Что это говорит о женщине, которую я видела? Что, если это правда была мама?
Вопросов все так же много, но у меня появилась какая-то новая энергия. Перед уходом все участники встречи обменялись электронными адресами, а Се Ри обещала информировать нас о судьбе своего приложения. Я всегда чувствовала, что СЧИВ изолирует меня от людей, но сегодня впервые ощутила себя частью чего-то большего, связывающего меня с ними. Раньше я и не думала, что мне нужна такая связь.
Я так углубилась в свои мысли, что не заметила, как проехала пересадочную станцию. Черт, мы уже далеко. Я захожу в свое приложение по метро и рассматриваю схему. Можно сойти и вернуться назад, но получится очень долго. Лучше пересесть на станции «Университет Хоник» или на станции «Хапджон».
Странная дрожь пробегает у меня по спине. Не свожу глаз с названия станции на экране. Наверное, оно меня сейчас так зацепило просто потому, что на встрече я рассказывала о призраке станции «Хапджон».
Это просто байка о привидениях, напоминаю я себе. Бора такие любит.
Но потом мне в голову закрадываются слова, сказанные мистером Ын Чхолем во время встречи: «
В корейском языке есть слово
Меня вдруг пробирает до костей, и я жалею, что не захватила ветровку. Несомненно, я придаю всему этому слишком большое значение. Спешу с выводами. Нахожу несуществующие связи.
Но мне не стряхнуть с себя это беспокойство, оно у меня глубоко внутри.
Поезд останавливается на станции «Университет Хоник». Я встаю, чтобы выйти не пересадку, но медлю, потом сажусь обратно. Двери закрываются. Мы едем дальше.
«Следующая станция „Хапджон“», – объявляет голос из динамика.
Я выхожу.
Слова Боры и Юла крутятся у меня в голове, пока я иду вдоль платформы и смотрю по сторонам. Немного глупое чувство. Сольма.
Наверное, я ошибаюсь. Я почти точно ошибаюсь. Можно найти столько объяснений – игра света, обман зрения. Или действительно привидение – кто может утверждать, что их не бывает? Но я все еще не могу стряхнуть с себя это чувство, я должна знать.
И я жду. И жду, и жду, как будто мне нечего делать, или я упрямо надеюсь на встречу, хотя назначенный час свидания давным-давно истек, – так это, должно быть, выглядит.
Станция «Хапджон» огромная. На том ли я вообще месте? Ну да, Бора говорила именно про эту часть платформы. Вытаскиваю телефон и фотографирую, чтобы не казалось, будто я болтаюсь без дела. Напоминаю себе, что надо бы купить новую батарейку для пленочного фотоаппарата.
Поезд. Щелк.
Люди поднимаются по ступенькам, шаркая кроссовками. Щелк.
Еще один поезд отъезжает от опустевшей платформы, и на ней остаюсь только я с телефоном. Щелк.
И вдруг – какое-то мерцающее движение.
Сольма.
Я замечаю его через телефонную камеру. Человек, которого секунду назад не было, словно по волшебству появляется на экране. У меня перехватывает дыхание, и я медленно опускаю телефон. Он стоит у платформенных дверей[27], одна рука прижата ко лбу. У него черные волосы, свисающие до плеч. На нем коричневая кофта-худи на молнии и джинсы. По возрасту примерно как аппа.
Но самое примечательное в нем – это то, что он как бы не совсем… здесь. Он словно мерцает, как экран телевизора при потере сигнала.
На мгновения я словно прирастаю к полу. Я не знаю, что говорить и что делать. Он призрак? Или тот, за кого я его принимаю?
Я прихожу в себя и бегу к нему с криком: «Чогио![28] Аджощи!»[29]
Он едва замечает меня. Мерцание учащается, словно он вот-вот растает в воздухе. Нужно срочно придумать, как привлечь его внимание.
На этикет нет времени. Я встаю прямо перед ним и смотрю ему в глаза. Взгляд у него стеклянный, далекий, но я его удерживаю, не давая зрительному контакту разорваться.
– Аджощи, вы призрак или у вас СЧИВ?
