Для начала, для завязки разговора, я двинул ногой по ближней табуретке — проливая чай на колени чурбанов и на застеленные одеялами кровати, кружки полетели на пол и посыпалось печенье.
— Значит так, уроды, — я задыхался от ярости и слова давались мне с трудом, — вас — восемь, я — один. Сейчас идем в парк и с каждым из вас я махаюсь один на один. До последнего. Пацаны не встрянут. Пацаны будут только следить, чтобы все было по-честному — один на один.
Трое чурок вскочили на ноги.
Женек с Нуриком отошли вправо, блокируя отход, Рыжий с Аскером сместились левее меня. Тихон остался стоять рядом со мной. На запястьях у черпаков уже были намотаны ремни и черпаки готовы были тут же пустить их в дело, если чурбаны сделают хоть одно неверное движение.
Трое чурок, правильно оценив обстановку, сели на свои места.
Встали другие двое.
Первый с лицом узбекского бая, уверенного в своей правоте от рождения, с крепкой фигурой молотобойца. Второй — явный казах с торсом-трапецией и узлами мускул на руках и теле.
— Выйдем, — спокойно предложили они мне.
Двое — не восемь. Я пошел за ними на выход из модуля.
— Останьтесь здесь, — первый обернулся на черпаков, — ничего не будет. Мы просто поговорим.
Пока мы шли за угол, я подмечал их нарочито медлительные движения и просчитывал кто из них первым меня ударит. За углом модуля первый сказал:
— Никто тебя в роте не тронет. Нам уже Аскер рассказал про тебя. Уводи своих друзей и больше не вытыривайся. Старший призыв надо уважать. Еще раз на дедов пыркнешься — никакие друзья тебе не помогут. Меня зовут Адам. Я водитель в твоем взводе. На операции будем ходить вместе.
Второй протянул мне руку:
— А я — Леха Адаев. Я — башенный у Адама. Тоже из четвертого взвода.
Адам закончил политико-воспитательную работу:
— То, что ты — мужик, мы и без Аскера знали. Мы видели как ты этого урода из хозвзвода уронил. И раз тебя из связи перевели в пехоту — значит, было за что. Мы — деды пятой роты. Стоять в строю будешь перед нами. До нашего дембеля. Какие вопросы в роте возникнут — обращайся сразу ко мне или к Лехе. Мы тебя поддержим. А теперь — свободен.
В модуль мы вошли втроем так, будто пять минут назад и не собирались биться насмерть. Пацаны моего призыва выжидательно смотрели на меня, изучали мое лицо и лица Адама с Лехой, но синяков ни на ком не увидели. Они молча смотрели на меня и ждали объяснений.
Я не хотел ничего объяснять. Откуда-то вдруг появилась такая усталость, будто я и в самом деле только что отстоял восемь раундов со свежими противниками.
— Пойдемте, пацаны, — сказал я своему призыву, — перекурим это дело.
21. Четвертый Интернационал
Как известно, Первый Интернационал создали Карл Маркс и его верный соратник Фридрих Энгельс. Третий Интернационал был основан лично Вождем мирового пролетариата В.И. Лениным в пику Второму. Четвертый Интернационал сколотил командир пятой роты старший лейтенант Бобыльков ранним апрельским утром 1986 года в северной афганской провинции Саманган на следующий же день после моего перевода в пехоту из взвода связи.
После полкового развода Бобыльков подозвал меня и приказал:
— Назначаю тебе командиром второго отделения четвертого взвода. Принимай машину, знакомься с экипажем, получай в оружейке закрепленный за тобой пулемет.
Я козырнул, — "Есть!", — и отправился принимать машину, знакомиться с экипажем и получать закрепленный за мной пулемет.
Главное, что меня приятно удивило, это слово "пулемет", которое я чутко уловил в приказе ротного. Как ни крути, а ПК таскать все же легче, чем агээс, хотя тоже — "не пряники". В нем поболе десяти кил, в этом пулемете.
Первым делом я отправился в парк принимать свой новый бэтээр под номером 350-2. Мой новый бэтээр, судя по виду, был далеко не нов и намотал на спидометр не меньше трех экваторов. Проще говоря, пробега у него было сильно за сто тысяч километров. Все люки у него были нараспашку, вездесущие мухи залетали в один люк и вылетали через другой, в зёв десантного люка можно было видеть верзилу башенного, неуклюже возившегося под пулеметами, и маленького белобрысого водилу, вольготно разлегшегося на передних сиденьях.
"Штепсель и Тарапунька", — хмыкнул я про себя.
Даже одного бегло брошенного взгляда на эту парочку было достаточно для того, чтобы понять: и водитель, и башенный стрелок — духи. Больше того, духи, которых некому воспитывать, а потому — оборзевшие.
— Оу! — окликнул я их снаружи, — оба ко мне. Бегом!
Духи лениво, как на досадную помеху своей безмятежной праздности, посмотрели на меня и стали выбираться из бэтээра. Такая тягучая манера покидания боевой машины меня устроить никак не могла:
— Отставить. Норматив выполнения команды "к машине" — четыре секунды. Ко мне. Время пошло. Отставить, на исходную. К машине. Отставить. На исходную. К машине. Оставить…
