Самый простой способ прямо в строю унизить впередиидущего — это наступать ему на пятки. Получается больно и обидно. Впередиидущий не может развернуться в строю, чтобы выразить свое возмущение и вынужден продолжать движение с оттоптанными пятками. Для унижения способ эффективный, но тупой, потому что это слишком просто — топтать пятки. Во время хождения строем одна нога остается на земле неподвижной добрую секунду и для того, чтобы наступить на нее большого ума не требуется. Есть менее болезненный, но более обидный способ указать солдату его место. Когда при ходьбе опорная нога перестает быть опорной и в свой черед переносится вперед, первым делом от земли отрывается пятка, нога ставится сначала на носок, а потом в том же положении — носком к земле — переносится вперед. Подошва, таким образом, передвигается почти вертикально к линии горизонта. И если в тот краткий миг, пока нога уже оторвалась от земли, но еще не поставлена обратно, наподдать сапогом по подошве, то расслабленная стопа вылетает вперед почти как при строевом шаге.
Согласен, попасть точнёхонько по подошве идущего человека непросто. Но в больших городах, я слышал, есть такие специалисты, которые на ходу подметки срезают. Солдат же, не первый год шагающий в строю, становится просто профессионалом строевого шага и может попасть не просто по подметке, а точно в любой гвоздь на ней, по желанию.
Я понял, что меня хотят приземлить и указать мне, что я всего-навсего только черпак, а не дед или дембель. Становиться "на свой уровень" я не хотел, а наоборот, раз я с самого начала занял место в престижном конце строя, то теперь мне необходимо поставить себя так, чтобы в дальнейшем занимать это место уже безо всяких вопросов. Есть в армии простейший способ "поставить себя", отлично мне знакомый — я развернулся и наотмашь хлестнул пощечину шедшему позади меня чурбану. От неожиданности предпоследняя шеренга встала и замыкающие наткнулись на своих земляков, один из которых неожиданно получил от черпака по морде. Я этого не видел, но понял по отсутствию шагов у меня за спиной. Через несколько секунд чурки опомнились, догнали ротную колонну и один из них прошептал мне в спину:
— Тоска тебе, млядщи сирьжан. Тоска, да? После атбой модул лючче не прихайды. Вешайс. Поняль, да?
Я его понял.
Я его хорошо понял.
Я его понял настолько хорошо, насколько он и в детстве мечтать не мог, чтобы его узбекский язык мог понять славянин.
Я в армии служил второй год и способы решения конфликтов знал очень хорошо, а один из них опробовал совсем недавно в столовой на замкИ хозвзвода Коле Воропаеве. Конфликт надо гасить в самом зародыше, не позволяя врагу получить хоть краешек морального преимущества и не давая ему даже просто поверить в свое превосходство. Мысленно я отпустил чурбанам пятой роты полчаса жизни после обеда. Через полчаса после обеда я стану их убивать, иначе они меня станут убивать после отбоя.
Так зачем откладывать чью-то неминучую смерть?
Обед прошел спокойно и так же спокойно рота пришла в свое расположение… без меня. Я метнулся в палатку второго взвода связи, обрисовал ситуацию своему призыву, который тут же выразил готовность встать на мою сторону. По дороге к модулю пятой роты мы зашли в разведвзвод и прихватили Рыжего, а возле самого модуля к нам присоединился Аскер.
Я, Нурик, Женек, Тихон, Рыжий, Аскер — всего шесть человек против восьми чурбанов.
Силы равны
Держать речь, как зачинщику, предстояло мне. Остальные черпаки молча, без слов, одним своим видом показали, что поддержат меня
Давешние чурбаны, так ловко попадавшие мне по подметкам, сидели в модуле в проходе между кроватями.
Все восемь.
Четверо на одной кровати, четверо — на другой. В промежутке между кроватями были поставлены две табуретки, на которых лежали пачки печенья "Принц Альберт" и по кружкам был разлит чай. Видно было, что они пребывают в расслабленном, даже благодушном состоянии — только что хорошо поели, сейчас попьют чайку с вкусными хрустящими печенюшками, а после отбоя их всех ждет презабавное зрелище корриды, когда восемь дедов будут убивать одного потерявшего нюх черпака. По случаю теплой погоды и горячего чая ремней и хэбэшек на них не было и по их лицам было видно, что меня они не ждали, тем более не ждали меня во главе такой представительной делегации.
Я встал возле прохода и посмотрел на чурбанов сверху вниз.
Черпаки встали за моей спиной, контролируя фланги.
Чурбаны поставили кружки с чаем на стол и выжидающе посмотрели на меня — "Ну, пришел ты. И что дальше?"
Что дальше — я не знал. Заготовленные заранее слова усвистели из головы и знал я теперь только одно — я знал что
