Это была не первая моя операция и я уже представлял себе что и как на войне. Основное качество, потребное для успешного ведения боевых действий, это не храбрость, не обученность, не укомплектованность и не слаженность. Главное качество солдата, не обладая которым даже не стоит и выезжать на войну, это —
Узнав о мороженом мы поняли, что этих америкосов мы как захотим так и порвем: больше трех дней войны с нами они не выдержат. Проголодаются.
За Мазарями колонна как обычно встала, дожидаясь прибытия задних машин. Полк растянулся километров на шесть и, не дождись он прибытия техзамыкания, к Тимураку и Биаскару полковая колонна могла растянуться на все двенадцать. Справа и слева от дороги нас ожидали наши дорогие афганские союзники из восемнадцатой пехотной дивизии Царандоя.
Во всеоружии.
Вдоль дороги стояли ряды шатровых палаток, которые храбрые афганцы разбирали, сворачивали и складывали в "Зилы". Десяток "Зилов" был уже загружен мягкой рухлядью. Возле того места, где остановился наш бэтээр, стоял "Зил", до верху груженый кроватями: панцирные сетки в середине, спинки с никелированными дужками — вдоль бортов. Это был не единственный грузовик, перевозящий мебель, потому что поодаль из кузовов таких же "Зилов" пускали веселых солнечных зайчиков никелированные дужки. Принадлежность "Зилов" к армии, а не к грузовому агентству выдавали прицепленные сзади пушки: те самые знаменитые сорокапятки, которые сдержали танки Гудериана под Москвой. Я сравнил эти пушчонки с нашим башенным пулеметом и отдал предпочтение пулемету. По другую сторону дороги было еще интереснее: там стояли афганские танки. Лучшие танки всех времен и народов — легендарные Т-34 тряхнули стариной и, вместо того, чтобы почетно стоять на постаментах, ехали сейчас на войну. И, наконец, точку моим наблюдениям за союзниками поставили три афганца: они пытались закинуть в кузов поверх кроватей огромный, литров на сто, котел для плова.
Увидев подготовку Царандоя к выезду, я как стоял на броне, так и сел на нее и начал сползать.
Во-первых, в полку никто и никогда не брал на операции палатки. У нас их просто не было. У каждого при себе обязательно была плащ-палатка, но не более того. У сноровистых экипажей были еще масксети, чтобы сделать на привале полог от солнца. Спали в бэтээре или возле него, в зависимости от погоды, но не в палатках же! Зачем возить с собой лишнее? Кинул матрасы в десантное отделение — вот и живи. Десантное становится и палаткой, и спальней, и гостиной, и кабинетом, и комнатой для приема гостей.
Во-вторых, кровати.
Я представил, как обезьяны под обстрелом носят и устанавливают эти кровати и укрепился в мнении что они обезьяны и есть. Лучше бы десяток минометов взяли. В один "Зил" погрузили бы минометы, во второй — ящики с минами, в третий и четвертый — минометные расчеты. Всё больше бы проку было.
В-третьих, достаточно первого и второго, чтобы понять, что вести речь не о чем: четыре тысячи отборных сарбозов были равны нулю. Воевать они не собираются и не будут. Надеяться нужно только на себя и на пограничников.
Через пару часов в Шибиргане встретились с пограничниками и оказалось, что на них надежды мало. Мотоманевренная группа доблестных погранвойск базировалась в Союзе, в Афган перебрасывалась на вертушках и, чтобы не перегружать винтокрылые машины, погранцы с собой на войну брали только то, что могли унести в карманах. В Афгане они пересаживались на бэтээры и налегке ехали громить врага.
Я оглянулся на хвост полковой колонны:
"Раз, два, три, четыре, пять…", — я насчитал восемь гаубиц из артдивизиона и за ними еще две установки залпового огня "Град", по сорок стволов в каждой.
Перевел взгляд на коротенькую колонну погранцов, сопоставил ее с нашими шестью километрами и окончательно убедился в том, что кроме нас воевать будет некому. Не было страшно, что нас только одна тысяча, а их пять. Да хоть десять! За Баценковым я не боялся никого. Просто пехоте будет больше работы. Вот если бы погранцов было раза в два больше, да еще они догадались бы взять с собой пару гаубиц или четверку минометов…
