С обратной стороны пусковой установки вылезал ярко-оранжевый хвост, затенял своим светом свет "люстры" над Андхоем, поколебавшись долю секунды вылетал из ствола и по плавной траектории нес наш пламенный привет засевшим в городе духам. Не успевала первая ракета отделиться от среза ствола, как выпускала свой оранжевый хвост ее соседка и отправлялась вдогонку за первой, убегая от третьей, которая уже неслась на Андхой.
Сорок стволов ухнули за минуту.
Одновременно с залпом первого "Града" от второй пусковой установки протянулась оранжевая радуга до Андхоя.
В городе настал ад: восемьдесят взрывов двухметровых ракет смели половину Андхоя. Начались пожары.
Минометчики больше не подвешивали "люстры", чтобы пехоте было проще вести наблюдение "на силуэт".
К "Градам" сдал задом КАМАЗ и артиллеристы начали разгружать ящики с ракетами и заряжать новую порцию бакшишей для духов.
— Пятая рота, к бою! — прокричал Бобыльков
Вправо и влево, от машине к машине, от окопа к окопу пацаны продублировали его команду.
— К бою!
— К бою!
— К бою!
— К бою!
Примерно минуты через две басмота пошла на прорыв.
Их силуэты очень четко были видны на фоне пожаров.
Ошалевшие и наполовину контуженные от взрывов, почти не пригибаясь к земле, человек сто с автоматами рысцой двинулись от Андхоя на окопы и капониры пятой роты.
Я передернул затвор и залег рядом с Бобыльковым.
— Рация работает, тащстаршлетнант? — ни к селу ни к городу спросил я.
— Все в норме, Сэмэн, — кивнул ротный, — Огонь.
Уже и без его команды рота, как на занятиях по тактике и огневой, открыла заградительный огонь.
С флангов поддержала четвертая рота и разведвзвод.
Короткими очередями били автоматы.
Одиночными палили снайперы.
Поливали длинными очередями пулеметчики.
И поверх всего этого:
— Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту, — басовито и солидно, как старшеклассники перед малышней, вставили свое слово башенные КПВТ.
Половину духов скосили, но вторая половина стала отбегать обратно в город.
За своей смертью.
Метрах в трехстах позади пехоты открыли огонь гаубицы артдивизиона. Восемь стволов с короткими перерывами для заряжания минут двадцать кидали снаряды на горящий город.
Когда, исстреляв боекомплект, орудия замолкли, к бою снова подключились "Грады".
Две оранжевые радуги под совиное уханье пусковых установок, выгнулись в небе и новая волна огня накрыла город.
И все стихло.
Всю ночь догорал Андхой.
К утру догорел.
Утром пехоту двинули на прочесывание.
А что там можно чесать? Камня на камне не оставили от городка. Пехота прогулялась на километр туда-сюда и отдала Андхой Царандою.
Сарбозы с ликованием ринулись разгребать пепелища. Сотнями, как черные мухи по куску сала, ползали они по городу, разгребая руины и вытаскивая из-под обломков всякую рухлядь: керосиновые лампы, тазики, какие-то веревки, доски, тряпки…
На очереди был Меймене, в котором нам тоже предстояло разрушить все до основанья и истребить все живое, чтобы впредь командирам Царандоя было неповадно поднимать никакое другое знамя, кроме красного. Дружинин дал полку день на чистку оружия и отдых
От сарбозов пришел офицер и на хорошем русском пригласил офицеров пятой роты на достархан. Пошли пять офицеров и три сержанта, которых взял с собой Бобыльков.
Меня — первым из трех. И правильно, и по заслугам.
Потому, что не с руки командиру роты портить отношения со своим связистом. На операции связист — второй после командира человек.
Сарбозы изблизи оказались еще омерзительней, чем издаля.
Но плов они приготовили отменный! На двух больших блюдах он, горячий, рассыпчатый и ароматный был принесен и положен в середину. Вокруг блюд с пловом были постелены одеяла на которые нас пригласили садиться. Брать плов можно было с любого блюда, но только руками. По местному туземному обычаю. Я побрезговал есть с одного блюда с обезьянами, даже если на них и нацепили офицерские погоны. Как только я увидел, что хозяева своими смуглыми руками полезли в блюдо, так у меня сразу же нашлись неотложные дела во взводе и попросил у Бобылькова разрешения откланяться. Он кивнул а я, имея привычку не возвращаться ниоткуда с пустыми руками прихватил с собой немного плова. Совсем чуть-чуть. Знаками показав ближайшему сарбозу, что хочу взять плов с собой и дождавшись его утвердительного кивка, я щедро отсыпал с блюда себе в шапку.
Аккуратно.
С горкой.
Чтобы хватило не только на меня, но и на наш призыв, и на Константина.
Шапки мне было не жалко: скоро лето, все равно на панамы переходить. А вот когда нам с пацанами в следующий раз доведется покушать плов — еще неизвестно.
Хрен с ней, с шапкой.
Посмотрев на погранцов в бою я раз и навсегда составил свое мнение о Пограничных Войсках СССР и поставил их чуть выше Царандоя.
Погранцы недотягивали на то что до пехоты: им даже до десантуры было далеко.
18. Черпаческий дебют: е2-е4
С Меймене поступили точно так же как и с Андхоем: разделали под орех, не замарав ботинок. Артиллерия — работала, пехота — добивала, Царандой — мародерничал, погранцы — окапывались. Всей возни на восемь дней.
