Парень немедленно и с толком воспользовался подмогой: мужики обернулись на нас и он моментально отсчитал каждому кулаком по сопатке. Обиженные мужики снова повернулись к нему… и напрасно, потому, что мы уже подбежали. Я с широкого замаха сверху вниз ударил ближайшего ко мне мужика пряжкой по плечу. Тот завыл, но мне некогда было его слушать, потому, что другой мужик повернулся лицом к Вовке, замахнулся на него и получил от меня со всей дури сбоку по спине пряжкой.
"Будем переводить вас в черпаки", — зло и весело подумал я.
Этот мужик ударить Рыжего уже не мог, потому, что Рыжий опередил его, влепив ему ремнем по руке и с левой крюком — в санки. Зажав спецов по всем законам тактики мы втроем добивали превосходящие силы противника.
— Пленных не брать, — крикнул армеец и от его голоса у нас обмякли руки.
Мы продолжали бить спецов, но уже без прежнего задора, понимая, что через несколько минут нам самим не сносить голов. Воспользовавшись падением темпа, с которыми наши пряжки крушили их телеса, спецы с отчаянными воплями боли наперегонки покинули поле боя и скрылись в модуле, забаррикадировав за собой дверь.
Возле стены остались только трое победителей, двое из которых старались как бы невзначай встать там, где тень погуще и не подавать голоса.
— Спасибо, мужики, — армеец пожал руки мне и Рыжему, — спасибо, выручили. Совсем, козлы обнаглели — держат себя как господа.
Мы с Рыжим, пожав протянутую руку, отвели свои руки с намотанными ремнями за спину и уставились себе под ноги. Я подумал, что Вован — умнее и предусмотрительней меня. Он свою хэбэшку скинул заранее, когда прикрывал ворованный кондиционер, а я стоял сейчас, одетый по всей форме и мои эмблемки в петлицах указывали мой домашний адрес и номер телефона родителей.
— А пойдемте-ка, ребятушки, на свет? — предложил армеец, которого мы давно узнали по голосу, — Дайте-ка я гляну на своих спасителей. Дайте-ка узнаю, кого мне благодарить? Дайте-ка я посмотрю кто это у нас после отбоя по полку шастает?
На ноги мне одели невидимые кандалы и руки заковали в
Вдобавок, от своего же родного комбата.
— Та-ак, — протянул комбат, выведя нас с Рыжим на свет, — Кто у нас тут? Ага — Грицай. А этот второй, следует полагать, Семин?
— Так точно, товарищ майор, — с тоской в голосе признались мы унылым тоном.
Баценков некоторое время разглядывал нас, не зная какое решение принять. Ничего хорошего я для нас не ждал, потому, что мы сейчас были нарушители воинской дисциплины и больше никто. Распорядок дня мы нарушили самым наглым образом и попались на этом не кому-нибудь, а самому комбату.
Про кондиционер я вообще молчу.
— Значит так, товарищи сержанты, — комбат принял стойку смирно и мы тоже подтянули животы и выпрямили ноги, — за нарушения распорядка дня объявляю вам по два наряда вне очереди.
— Есть, товарищ майор.
— Есть, два наряда вне очереди, — согласились мы друг за другом, радуясь, что так дешево отделались.
— Но за правильное понимание воинской чести и доблести, за солдатскую взаимовыручку и мужество отменяю ранее наложенное взыскание и объявляю вам свою личную благодарность.
— Служим Советскому Союзу, — негромко, но одновременно отчеканили мы, приложив ладони к виску.
— Спасибо, мужики, — сказал комбат на прощание, — а теперь — в умывальник и марш по палаткам. Хватит на сегодня приключений.
20. Изгнание из рая
Апрель 1986 года.
Остаток ночи был потрачен на то, чтобы приныкать и замаскировать свежесвиснутый кондёр. Подлец-кондиционер обладал излишне большими габаритами и не влезал ни на одну полку в каптерках связи и разведвзвода. Хуже того, куда бы мы его ни приткнули, он бросался в глаза прямо с порога. Промаявшись с ним около двух часов и не добившись никакого толку, мы поволокли его в парк. Ну, на своем-то бэтээре я любой люк каблуком открываю — топнешь по замку с проворотом раза три и не нужно возиться с ключом. Так этот сундук не пролезал ни в десантные люки, ни даже в самый большой люк за башней. Вконец измаявшись, мы понесли его на стоянку разведвзвода и, когда он пролез в заднюю дверку Вовкиной бэрээмки, мы вздохнули с облегчением, потому, что к тому времени были уже сами не рады своему трофею и не чаяли как от него избавиться, чтобы можно было, наконец, идти спать. В палатки мы вернулись в четвертом часу и только разделись как прозвучала команда "подъем".
