– Это для нашего информационного проекта, – объяснил Митя. – Развенчание негативных заблуждений об Омске. Вот все говорят: самый наркоманский город. А я же знаю, что это не так. Вот я и прошу тебя помочь. Расскажи, пожалуйста, на основании твоего опыта, какая ситуация в городе сейчас, изменилось ли что-то за последние десять лет?
Андрей посмотрел на Митю, и совершенно неясно было, что таилось в этом долгом взгляде. Наконец, он пожал плечами и начал:
– Да не проблема, расскажу, почему бы нет. В середине-конце девяностых бандитам была поставлена задача: посадить Омск на героин. И посадили. Ну, долго ли коротко, нарки частью подохли, кто от передоза, кто в тюрьме, потом стали появляться другие штуки. Спайсы. Их, было время, свободно продавали, потому что законодательного запрета не было. Курительные смеси, помнишь такое?
Митя помотал головой.
– Есть список. Если вещество в списке – наркотик, если нет – торгуй, сколько угодно. Ну, вся эта история со спайсами недолго и была, потому что потом – году эдак в седьмом-восьмом – появилась «соль». Делают ее в Китае, почти исключительно, и там она стоит какие-то совсем веселые копейки, ну а в России, сам понимаешь, цена другая.
Митя не понимал. Он отказывался понимать.
– Это, кстати, к вопросу о том, почему у цыган деньги кончились. Очень многие героиновые нарки перешли на соль. И вот я тебе так скажу: для меня в один момент обычные героиновые нарки стали чем-то вроде элиты, если сравнивать с солевыми. Там пиздец. Лицо вечно в струпьях каких-то, в парше, памяти никакой, то есть реально дурачки, они моментально забывают, что угодно. Да, говоря о цыганах. Соль сейчас продают через интернет, а у меня бывали цыгане, у которых четыре класса образования, то есть тупо читать-писать толком не умеют, какой уж тут интернет. В общем, новый рынок для них закрыт.
Митя знал, что во многих странах к цыганам издревле относились с недоверием, приписывая им склонность к воровству и обману, порой их даже обвиняли в похищении детей, но торговля наркотиками – кто знает, может быть, это еще одно огульное обвинение? Ну, попался один цыган полиции – но не все же они такие. Впрочем, Митя молчал и слушал дальше.
– Все через форумы делается, а дальше – или залог оставляй, или бери баллончик краски и рисуй пятьдесят адресов по такому-то району, все отфотографируешь, потом еще специальный человек проедет-проверит – и готово, становишься закладчиком. Есть еще другой вариант: присылаешь свое фото с открытым паспортом рядом. Посмотри на популярных файлообменниках – там таких фото пруд пруди, вот большинство как раз промышляют… Нарки за дозу, конечно. Получают, делят, разводят, да потом им еще и деньги.
– Стоп! – не выдержал Митя. – Погоди. Но ведь, по сути, это экономическая проблема, верно? Социальная? В том смысле, что в сбыт на нижнем уровне втягиваются наркоманы, то есть уже социально-пострадавшие члены общества? В конце концов, их тоже могли обмануть, запугать, заставить силой.
– Митяй, ты только не обижайся, но ты словно на облаке живешь, – спокойно ответил Андрей. – И с твоего облака землю не очень-то и видать. Большая часть людей в этом деле сейчас – тихие приличные мальчики и девочки, ранее не привлекавшиеся. С безупречной репутацией. Папы-мамы в шоке, ах-ах, мы и подумать не могли. Просто хочется денег. И тут два варианта: идти в фастфуд на кассе стоять – или вот так. Ничего личного.
– То есть моральная сторона вопроса…
– Бабло, Митяй. Бабло. Им по барабану, сколько жизней они поломают, для них деньги не пахнут. Ты знаешь, – Андрей задумчиво посмотрел вдаль, припоминая. – В девяностые у нас прямо на лестничной площадке между этажами нарки кололись. И сейчас все точно так же. Только хуже, потому что как бы не видно. Одноразовые ссылки и полная анонимность. А если честно – вон, в каждом доме, в каждом подъезде. Кировск, Чекалдан, Нефты – ткни в любой дом. У них еще есть что-то типа диспетчерских: снимают очень приличный коттедж, и вот там сидят день и ночь за ноутами семь-девять пацанов, регулируют торговлю. Работают на несколько городов сразу – и вот взяли как-то один такой коттедж, они потом рассказывали: так много, как в Омске, никто больше не берет, ни Томск, ни Новосибирск, ни Красноярск. С размахом у нас тут гуляют, то есть. Хотя сейчас и коттеджей таких нет, сплошь автоматизированные сайты. А, ну и еще сопутствующие болезни. У жулика в тюрьме сразу берут кровь на все. Потом смотрю документы: гепатит вообще у всех нарков, ВИЧ почти у всех. И я сейчас не только о тех, кто по притонам и подворотням, они ведь иногда трудоустроены: разнорабочие на стройках, в дешевом фастфуде их полно. Так что, если увидишь в какой едальне человека, который выглядит совсем уж плохо, я бы на твоем месте поостерегся, вот так. Стоит какая-нибудь такая тетя в парке – и сладкую вату крутит. Без перчаток, без ничего. А это потом дети едят. Санитарные книжки или по поддельным документам, или вовсе без них, это уж как повелось…
